Сочинение-рассуждение 9 класс огэ 15.3. Что такое подлость?

Вариант 1

Подлость — это, на мой взгляд, малодушие, которое проявляется в проступках, унижающих человеческое досто­инство. Подлость идёт рука об руку с безнаказанностью, без­нравственностью.

Л. Рубинштейн в своём рассказе приводит яркие приме­ры подлого поведения школьников. Целый класс позволял себе смеяться над пожилым учителем, которому не хватало жёсткости, чтобы поставить ребят на место. Ученики изо­щрённо издевались над ним (предл. 15), разговаривали на его уроках в полный голос (предл. 19), и призывы Ивана Моисеевича к порядку не вызывали у них никакой реакции.

Кроме отвращения, поведение школьников, как и они сами, не вызывает никаких других чувств. Думаю, что опасна подлость ещё и тем, что ни один из подлецов себя им не считает.

Вариант 2

Я считаю, что подлость — это одно из самых неприят­ных человеческих качеств. Она сродни предательству, ведь подлость делается исподтишка или из сознания собственной безнаказанности. Я могу назвать подлым того, кто оскорб­ляет беззащитного, ведь что может быть проще, чем обидеть того, кто слабее тебя. Легко чувствовать свою власть, когда тебе не могут противостоять.

У меня вызывают отвращение одноклассники рассказчи­ка из прочитанного мною текста. Они ни во что не ставили своего учителя и вели себя ужасно. Ученики не просто дово­дили его, а делали это изощрённо, изобретательно (предл. 16).

Чудовищно, что у них не возникло никакой жалости к пожилому Ивану Моисеевичу, когда выяснилось, что он был избит и ограблен и слёг с воспалением лёгких. Это даже по­веселило подростков (предл. 33)!

Совершить подлость — значит расписаться в собственной низости. Такой вывод я могу сделать из прочитанного.

Вариант 3

Мой опыт подсказывает, что подлость — это поведение, в котором человек следует самым низменным своим порывам или просто отказывается слушать собственную совесть. А поступки бессовестного человека бесчестны и низки.

Пример подлого поведения — отношение школьников к своему учителю в рассказе Л. Рубинштейна. Они крайне цинично и безнаказанно вели себя на его уроках (предл. 15, 17, 19), веселились, когда узнали, какое несчастье постигло Ивана Моисеевича (предл. 33).

Самое ужасное, что никто из них, включая и самого рас­сказчика, не чувствовал вины перед учителем (предл. 22, 23).

О подлости и рассказ А. Платонова «Юшка». Всю жизнь односельчане издевались над Ефимом только потому, что он был не таким, как они, а потом он и вовсе стал жертвой злого и бессовестного человека.

Такое поведение можно назвать подлым, и ничего, кроме чувства негодования и желания заступиться за беззащитно­го, оно не вызывает.

Текст для работы

(I) У     нас в девятом классе был странный предмет. (2)Он назывался «машиноведение». (З)Это потому, что в школах тогда насаждалось «политехническое» образование. (4)Из всего курса я запомнил всего лишь два слова, хотя и, гово­рят, очень важных, — «допуск» и «посадка».

(5)На этих уроках, проводимых два раза в неделю, мы занимались чем угодно, но только не поиском различий ме­жду допуском и посадкой. (6)А уж такие дикие слова, как, например, «станина», и вовсе пролетали со свистом мимо ещё не увядших юных ушей.

(7)Учитель был довольно незлобивый, хотя иногда багро­вел и начинал на нас кричать: терпение у него тоже конча­лось. (8)Но его всё равно не боялись.

(9)И имя-отчество было у него что-то вроде Ивана Мои­сеевича. (Ю)Кажется, именно так его и звали.

(II)  И  выглядел он довольно жалко: треснутые очки, пе­рекрученный, всегда один и тот же галстук, короткие брю­ки... (12)И говорил он довольно смешно. (13)Нас, например, приводило в исступлённое состояние слово «отверствие». (14)А ещё он говорил «шеШнадцать миллИметров».

(15)В общем, легко догадаться, что над ним издевались, или, как это называлось тогда на нашем поганом подростко­вом языке, «доводили». (16)Доводили его со всей доступной нам изобретательностью. (17)Старались, например, с самым невинным видом задать такой вопрос «по теме», чтобы в от­вете непременно прозвучало «шешнадцать». (18)Были у нас даже признанные специалисты в этой малопочтенной об­ласти.

(19)На его уроках в полный голос разговаривали, пуля­лись жёваными промокашками, пускали под потолок испи­санные бумажные самолётики, вальяжно фланировали по классу... (20)Как он всё это выдерживал, до сих пор непо­нятно.

(21) Иногда     он на нас кричал, но сразу как-то смущённо спохватывался и говорил тихо, так тихо, что в нескончае­мом кошачьем концерте это мог расслышать только я, все десять школьных лет просидевший по причине близоруко­сти на первой парте: «Ребята, ну нельзя же так!»

(22) Если  я скажу, что при этих словах я начинал испы­тывать уколы совести или тем паче пресловутое «щекотание в носу», то мне не поверят, и правильно сделают. (23)Я, ра­зумеется, и мысли не допускал, что можно и нужно быть не таким, как все. (24)Ещё чего!

(25)«Шинель» уже была прочитана мною. (26)И что? (27)А ничего. (28)Все мы ещё из неё не вышли. (29)И в об­щем-то не особенно и собирались из неё выходить. (ЗО)Для того чтобы научиться содрогаться от невероятного «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?», мне понадобился не один год.

(31)Всё это я пишу, если кто ещё не понял, про Гоголя, про Николай Васильича. (32)И к этому мне добавить осо­бенно нечего.

(33)А что наш непутёвый Иван Моисеевич был однажды избит и ограблен, что с него было снято новое зимнее паль­то, что он шёл до дому пару километров по морозу в одном пиджачке, что он на месяц-полтора слёг с воспалением лёг­ких и что это обстоятельство несказанно повеселило и обра­довало наш чудесный 9-й «А», я вовсе не выдумываю. (34)Так и было...

(По Л. Рубинштейну)