A+ A A-

Доклад на тему: «Записки охотника» И.С. Тургенева как цикл

Сборник И.. Тургенева «Записки охотника» состоит из двадцати пяти небольших прозаических произведений. По своей форме это очерки, рассказы и новеллы. Очерки («Хорь и Калиныч», «Однодворец Овсяников», «Малиновая вода», «Лебедянь», «Лес и степь»), как правило, не имеют разрабо­танного сюжета, содержат в себе портрет, параллельную ха­рактеристику нескольких героев, картинки быта, пейзаж, за­рисовки русской природы. Рассказы («Мой сосед Радилов», «Контора», «Гамлет Щигровского уезда» и др.) построены на определенном, иногда очень сложном сюжете. Например, в рассказе «Мой сосед Радилов» действие основывается на не­понятной, замаскированной от читателя активности хищницы Ольги, рушащей семью этого «славного» помещика. Наконец, в манере обостренной по действию новеллы выдержаны «Ер- молай и мельничиха», «Бирюк» и особенно «Стучит!». В этих произведениях сюжет основан на острых и неожиданных про­исшествиях. Весь цикл рассказан охотником, который повест­вует о своих наблюдениях, встречах и приключениях. Гуман­ность рассказчика накладывает на повествование «Записок охотника» характерный для этого писателя мягкий оттенок.

Страстно любивший природу, Тургенев широко пользовал­ся в «Записках охотника» описаниями природы. Тургенев отно­сился к природе, как к стихийной силе, живущей самостоятель­ной жизнью. Пейзажи Тургенева поразительно конкретны и вместе с тем овеяны переживаниями рассказчика и действую­щих лиц, они динамичны и тесно связаны с действием.

Отличительной особенностью многих рассказов из «Записок охотника» являлась искусно развернутая в них «эзоповская ма­нера» письма, выражавшаяся во всякого рода недомолвках и иносказаниях. Чтобы обмануть подозрительную цензуру, Турге­нев пользовался двусмысленным выражением, тонко употреб­ленным намеком, подчас даже композиционной перестановкой событий. Замечательным образцом такой «обманной» манеры является новелла «Ермолай и мельничиха», в которой история несчастной Арины намеренно «запрятана» в середину, казалось бы, обыкновенного очерка на охотничью тему. «Эзоповская ма­нера» письма помогла «Запискам охотника» пройти сквозь пре­грады цензуры. Тем большим было недовольство правительства после выхода «Записок охотника» в свет. Цензор, пропустивший книгу в печать, был отефанен от должности.

«Записки охотника» возникли в атмосфере обозначивше­гося в ряде европейских литератур широкого движения к на­роду. Принято считать, что тургеневский цикл перекликается с крестьянскими рассказами «Чертова лужа», «Маленькая Фа- детта» Ж. Санд.

И.С. Тургенев в своем цикле рассказов по жанру близок физиологическому очерку. Писатель как бы пишет своих ге­роев с натуры, но в то же время он создает особые типы ха­рактеров, которые в дальнейшем образовали как бы внутрен­ний психологический стержень героев его прославленных идеологических романов. Это типы рационалиста, мыслителя- скептика, близкого к природе. Так, например, в рассказе «Хорь и Капиныч» решались те же задачи, которые ставились авторами «натуральной школы», но решались другими худо­жественными средствами. С первой же страницы читатель во­влекается в, казалось бы, привычное для «физиологического очерка» рассуждение о том, чем отличается мужик Орловской губернии от мужика Калужской губернии. Автор специально сопоставляет два основных психологических типа — и именно это делает сюжетом очерка. Мужики предстают здесь как не­кие объекты изучения, достойные самых скрупулезных, дета­лизированных описаний (внешность, уклад жизни и т. д.).

«На пороге избы встретил меня старик — лысый, низкого роста, плечистый и плотный — сам Хорь... Склад его лица на­поминал Сократа»,— так пишет автор, подчеркнуто возвышая тем самым героя и ставя его в ряд великих характеров, достой­ных памяти целых поколений людей. «Хорь был человек поло­жительный, практический, административная голова, рациона­лист...» — замечает далее Тургенев. Такими же смелыми, неожиданными красками, хотя и с помощью совершенно друго­го сравнения, обрисован Капиныч — человек мечтательный, идеалист, исполненный врожденной любви к прекрасному. Он приходит к своему Другу Хорю с пучком земляники, как «по­сол природы». И хотя герои рассказа — типы противополож­ные, тем не менее «они составляют единство, которому имя — человечество». Впервые в мировой литературе крестьяне вы­ступают как носители лучших черт национального характера.

«Записки охотника» — эта своеобразная «энциклопедия народной жизни». В них была и тема мести угнетателям, на­сколько мог ее коснуться писатель при Николае I, в них был и апофеоз великого жизнелюбия и талантливости русского народа, была в них и правда о недопустимом бедственном положении, с чем нельзя было больше смиряться. Эту-то правду писатель и считал «главным героем» своих «Записок охотника».

Тургенев в своих повестях и рассказах продолжает гого­левские традиции, и в этой области писатель разоблачает кре­постников как сословие духовно бедное, окруженное «мело­чами жизни», запутавшееся во лжи и лицемерии. Изощренным угнетателем крестьян в «Записках охотника» выведен поме­щик Пеночкин. Англоман, он завел у себя заграничные поряд­ки, содержит отличного повара, у него камердинеры ходят в ливреях и в перчатках. Но Пеночкин прикрывается своей показной цивилизованностью: он держит всех крепостных в трепете. В Пеночкине выведен помещик новейшего образца, «западник», копирующий внешние формы европейского ком­форта, склонный иногда на словах полиберальничать и тем более отвратительный в своем цинизме. В духе «физиологии» выведены Тургеневым и другие персонажи помещичьего ми­ра: отставной генерал-майор Вячеслав Илларионович Хвалын- ский и Мардарий Аполлонович Стегунов. У генерал-майора очень пышное, словно что-то обещающее имя, отчество и фа­милия, а на самом деле его жизнь предельно ничтожна: вся она свелась к мундиру, «форме», спеси, распеканию ниже­стоящих, чисто внешнему соблюдению приличий. Сочетание имени, отчества и фамилии — Мардарий Аполлонович Стегу­нов — наводит на мысль, что этот человек — мастер своего «дела». Внешне он вроде бы не походил на Хвалынского, но внутреннее сходство явно: умение наводить порядки: «Чьи это куры? Чьи это куры? Чьи это куры по саду ходят?» И тут же провинившийся наказывается. Высмеяна Тургеневым и лож­ная значительность дворянской провинциальной образованно­сти. Не оправдавший надежд, тупой, карикатурный Андрюша Беловзоров возвращается в имение тетушки, чтобы прожить свой век в безделье («Татьяна Борисовна и ее племянник»).

Истинным артистом выглядит рядом с этим баричем, ху- дожником-неудачником, крепостной Яков Турок. Господская безмятежная жизнь развивала праздность и апатию ума. Таков и меценат Беневоленский: человек «положительный, даже дюжинный... с коротенькими ножками и пухленькими ручка­ми», который приятно улыбался, имел доброе сердце и «пылал бескорыстной страстью к искусству», ничего в нем не смысля. Такова и «старая девица», гостья Татьяны Борисовны, без умолку верещавшая о немецкой философии, о Гете, ничего в этом не понимая. Опошление высоких вкусов и понятий — это тоже своего рода роскошь, которую можно себе позволить в праздности. Тургенев первым заговорил об этой страшной беде, о подделке под духовность, проявившейся в самых но­вомодных формах в массе дворянства.

Но и в дворянской среде рождались и протестующие лич­ности, появлялись натуры цельные и стойкие, остающиеся са­мими собой до конца, несмотря на драматические обстоятель­ства жизни. Дикий Барин из рассказа «Певцы» — загадочная, неясная фигура, но, несомненно, таящая в себе какие-то могу­чие стихийные силы. «В этом человеке было много загадочно­го; казалось, какие-то громадные силы угрюмо покоились в нем, как бы зная, что, раз поднявшись, что сорвавшись раз на волю, они должны разрушить и себя и все, до чего они коснут­ся...». Неслучайно Тургенев именно Дикого Барина делает судьей в состязании певцов. Этот недюжинный человек, «вы­ломившийся» из своей среды, по душе — художник во всех смыслах этого слова. Все у Пантелея Чертопханова — слова и поступки — «дышало сумасбродной отвагой и гордостью не­померной». Чертопханов истинно благороден: он спасает от из­девательств забитого Недопюскина, осаживает Ростислава Штоппеля, вздумавшего шпынять наследника-конкурента. Его безграничная привязанность к донскому коньку, романтично названному Ма-лек-Аделем (по имени благородного героя, храброго воина из романа Софи Коттен), выдает всю меру его одиночества; он напоминает Герасима из «Муму». Чертопханов гибнет, как гибли на Руси многие открытые, честные люди.

Особая тема «Записок охотника» — духовные искания развитой, думающей части дворянского сословия. Эти люди вроде бы и должны были сказать России «всемогущее слово «вперед!». Но в 40-х годах уже появились первые серьезные сомнения в способности русского вольнодумца, философа из дворян, найти правильные пути для практической деятельно­сти. Тургенев внес важный вклад в развенчание претензий русских Гамлетов ответить на вопрос: «Быть или не быть?» Критическому рассмотрению подверглась та популярная сре­ди студенческой молодежи конца 30-х — начала 40-х годов идеалистическая философия, на которую они опирались.

Кажется, здесь все герои порождены самой природой, ее нерушимыми законами, а не порочным обществом. «Записки охотника» начинаются с «физиологической» констатации раз­ницы между типами мужиков соседних уездов, заканчивается же цикл своего рода типами русской природы, гимном во славу ее, символическим рассказом «Лес и степь». Для Тургенева природа — главная стихия, она подчиняет себе человека и формирует его внутренний мир. Русский лес, в котором «лепе­чут статные осины», «могучий дуб стоит, как боец, подле кра­сивой липы», да необозримая степь — это главные стихии, оп­ределяющие в «Записках охотника» национальные черты русского человека. Это совершенно соответствует общей то­нальности цикла. Подлинным спасением для людей оказывает­ся природа. Если в первом очерке-прологе повествователь про­сил обратить внимание на мужиков, то заключительный рассказ является лирическим признанием автора в любви к природе.

Образ рассказчика в «Записках охотника», очень нужный и активный, выступает в нескольких обликах. То как охотник, сталкивающийся с интересными лицами, когда вовсе не важна его принадлежность к привилегированному сословию, — это ва­риант «естественности» встречи и разговора (таковы его отно­шения с Ермолаем). То он случайный зритель или невольный свидетель встречи, разговора («Свидание», «Контора»). То чув­ствуется сословная дистанция: он — барин, встречающийся с господами, вспоминает о прежних встречах с лицами, проли­вающими свет на происходящее («Ермолай и мельничиха»). То рассказчик как бы совершенно растворяется в повествовании («Певцы»). Но он всегда симпатичен, благороден, стоит ближе к крестьянам-праведникам, чем к господам. Он даже берет сторону угнетенных: уговорил Бирюка помиловать крестьянина, брезгли­во относится к Пеночкину и ему подобным. Это, несомненно,— просвещенный «друг человечества» в духе сороковых годов, проповедующий социальное равенство, видящий пороки крепо­стнической системы, угнетающей униженных и оскорбленных.

Вопросы по докладу:

1)  Сколько рассказов вошло в цикл И.С. Тургенева «За­писки охотника»?

2)  На какие жанры можно условно разделить все произве­дения тургеневского цикла «Записки.охотника»?

3)  Почему можно говорить о том, что «Записки охотника» И.С. Тургенева — ««энциклопедия народной жизни»?

4)  Как изображены в тургеневском цикле помещики и дворяне?

5)  Какие обличья принимает рассказчик в цикле И.С. Тур­генева «Записки охотника»?