A+ A A-

Культурологические и семиотические исследования Ролана Барта - Заключение


Заключение

Ранние работы Барта создавались под влиянием Сартра и Маркса: разрабатывая марксистское понятие отчуждения, Р.Барт применил его к анализу продуктов культурной (в частности, художественной) деятельности. В развитие сартровской идеи «ангажированности», социальной ответственности пишущего молодой Барт также формулирует свое понятие «письма», такой категории, характеризующей ценностную окраску дискурса, способ, которым текст заявляете своем социальном (властном, профессиональном и т.д.) статусе. Понятое т.о. письмо является, вообще говоря, орудием закрепощения, отчуждения слова, слово фатально означает не только то, что хотел бы сказать сам говорящий, но и то, что требует говорить общество. Встав на позиции структурализма и познакомившись с теоретической лингвистикой Соссюра и Якобсона, Барт дает этой проблеме точную семиотическую формулировку: общество наделяет знаки социального дискурса вторичными, коннотативными значениями, «вписывает» в них свои обязательные, часто не сознаваемые говорящим смыслы. Независимо от материальной формы дискурса языковой, визуальной или какой-либо иной, коннотативные смыслы, которыми он наполняется, всегда возникают в естественном языке, и потому, по мысли Барта, семиотика (семиология) оказывается лишь частью лингвистики, ее приложением к вторичным смыслам, через язык распространяющимся на всю культуру.
Стоящая перед современной литературой задача борьбы с языковым отчуждением может решаться, согласно Барту, двумя способами. Во-первых, формой борьбы оказывается разоблачительная деятельность семиолога-структуралиста, тонким анализом выявляющего в якобы «естественных» фактах культуры (образах, обычаях, риторических приемах и т.д.) условное и социально тенденциозное содержание. Скрытые социальные коды («социолекты»), сплетающиеся в социальном разноязычии, классифицируются у Р.Барта по их отношению к власти на энкратические (опирающиеся на властные авторитеты) и актарические (лишенные такой опоры и утверждающие себя террористическими методами). Для их обнаружения в конкретной литературе или ином тексте требуется точный аналитический инструментарий, в частности структурная теория повествовательного текста, т.к. именно нарративная структура позволяет особенно эффективно протаскивать в текст контрабандой идеологические смыслы. Работы Р.Барта  дали толчок развитию нарратологических исследований во Франции 60-70-х гг.
Двойной установкой на научную точность и идеологическую разоблачительность анализа учёный противопоставлял свой метод господствующему литературоведческому позитивизму, который некритически принимает и «вчитывает» в литературный текст бытующие в обществе идеологические предрассудки. Нашумевшая печатная полемика Р.Барта с одним из представителей такого литературоведения, Р. Пикаром, отразилась в памфлете Барт «Критика и истина» (1966). Во-вторых, борьба с отчуждением культуры должна вестись и в формах литературного творчества. Р.Барт - критик систематически поддерживал те течения современной литературы и искусства, в которых усматривал тенденцию к идеологической демистификации: в «белом», «бесцветном» письме Камю («Посторонний»), в «эпическом театре» Брехта, в «новом романе» А. Роб-Грийе и Ф. Соллерса. Авангардные течения сулят реализацию «утопии языка», который творческим усилием избавляется от социального отчуждения: сквозь сомнительную, социально ангажированную сеть означаемых (смыслов) проступает «реалистическая» буквальность конкретных вещей, не означающих ничего, кроме самих себя: так происходит в конкретно-описательных японских стихах хокку, в «вещистском» буквализме Роб-Грийе, на некоторых фотографиях, где идейному замыслу автора не удается затушевать какую-либо «выступающую» внесистемную деталь.
В 70-е гг. пафос создания-нового типа творчества, способного освободить слово от отчуждения, привел Р.Барта к постулированию «смерти Автора» и обоснованию понятия «Текста», который принципиально отличается от традиционного «произведения» (хотя и может содержаться в нем как некоторый аспект) своим открытым, деятельностным характером. В Тексте сама собой, помимо завершающей авторской воли, реализуется множественность смыслов и кодов, их свободная игра порождает у читателя не осмотрительное «удовольствие» читателя классической литературы, а экстатическое «наслаждение», полное освобождение подавленных эротических влечений. К понятию Текста, в стихийно-игровой природе которого проявляется влияние философии Ницше, близко и новое осмысление термина «письмо», упоминавшееся выше и сложившееся у Р.Барта с конца 60-х гг. отчасти под влиянием «грамматологии» Деррида: это «новое» письмо служит уже не отчуждению культуры, а, наоборот, построению языковой утопии, оно характеризуется принципиальной незавершенностью смысла. Соответственно и знак (языковой или иной), который для Барта-структуралиста служил объектом разоблачительного анализа, в постструктуралистской деятельности должен быть вообще разрушен, «опустошен», из него необходимо изгнать всякое (даже идеологически «правильное», например, политически левое) стабильное означаемое, заменив его бесконечной вольной игрой означаемых. Образцы таких пустых знаков, избавляющих человека от тирании означающего, Р.Барт находил, помимо искусства авангарда, также в традиционных культурах Дальнего Востока: китайской и особенно японской («Империя знаков»).
Пересмотр идеальных представлений о литературном тексте повлек за собой у Р.Барта и новый метод критического анализа текстов реальных. Если в 50-е - начале 60-х гг. критик стремился вычленять в тексте либо устойчивые и упорядоченные по уровням структуры - социокультурные либо психоаналитические (в частности, в духе психоанализа субстанций Башляра), то начиная с книги «S/Z», посвященной подробному анализу текста одной новеллы Бальзака, он отказывается от строго объективного подхода, принимает произвольное членение текста на фрагменты – «лексии» и при их анализе исходит из нагруженности каждой из них одновременно многими, лишь отчасти упорядоченными смыслами и кодами.
Поздние книги Барта-критика имеют целью раскрыть продуктивный, неупорядоченный характер литературного «письма» (в новом смысле этого термина), будь то плюралистичность современного «Текста» или же металингвистическая деятельность таких создателей новых идеологических кодов, как маркиз де Сад (код жестокости), Шарль Фурье (код удовольствия и его социально справедливого распределения) или Игнатий Лойола (код рационализированного мистицизма). С произвольной фрагментацией изучаемого текста сочетается и фрагментарность собственного письма позднего Р.Барта, возможно, связанная с мыслями Бланшо о дисконтинуальности «множественного слова». Вопрос об организации фрагментов в единое целое заставлял Р.Барта проявлять особенный интерес к таким традиционным алеаторным формам композиции, как дневник и словарь; словарная алфавитная структура фрагментов принята, например, в книгах Р.Барта «Удовольствие от текста» и «Фрагменты любовного дискурса». К сожалению, литературное и научное наследия Р.Барта оказалось востребованным только сейчас, поэтому и переводов этого исследователя крайне мало.

Литература

1.    Барт Р. Мифологии. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. С. 130.
2.    Барт Р. Миф сегодня // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. - М.: Издательская группа "Прогресс", "Универс", 1994.
3.    Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Миф. Число. Сущность. М.: Мысль, 1994.
4.    Барт Р. Нулевая степень письма // Семиотика, М., 1983.

Сейчас смотрят:{module Сейчас смотрят:}