A+ A A-

Национальные символы России: гимн

          …ТО БЫЛ РОССИИ КЛИЧ!

 

Помимо герба и флага высшим симво­лом государства является гимн - торже­ственное музыкальное произведение, призванное сплачивать, вдохновлять всю нацию. Праздничность и торжественность гимнов усиливает и укрепля­ет национальное и государственное са­мосознание, а в международных отно­шениях их исполнение, как и привет­ствие флагами, означает выражение почестей представителям иностранной державы. Так же как и подъем государ­ственного флага, исполнение государ­ственного гимна сопровождается прояв­лением высших форм уважения к не­му - вставанием гражданских лиц и от­данием чести или салютованием оружием военными.

Зрождение гимнов теряется в глубо­кой древности человечества, ныне они «разветвились» на религиозные, госу­дарственные, военные, революционные и партийные.

На Древнем Востоке - в Вавилоне, Ин­дии, Египте - жрецами исполнялись ре­лигиозные храмовые песнопения в честь богов. Примером религиозных гимнов, которые воспринимались как отклик на зов Бога, могут служить псалмы Ветхого завета. В античной Греции гимны во славу Аполлона или героев пелись хорами или же соло в со­провождении лиры, С III - IV вв. н. э. известны уже и христианские гимнические псалмы, многие из которых припи­сываются «отцу церковной музыки» Амвросию Медиоланскому (ок. 340 -397 гг.), одному из величайших деяте­лей западной церкви. В католических и протестантских церквах все верующие под звуки органа пели хоралы. Христианские гимнические песнопения в средние века играли роль позднейших государственных гимнов. Польские ры­цари перед битвами пели «Богороди­цу»; чешские гуситы отразили пять кре­стовых походов в 1420 - 1431 гг., вдох­новляясь своими протестантскими гимнами; «Марсельезой» Крестьянской войны 1524-1526 гг. в Германии наз­вал

Ф. Энгельс хорал Мартина Лютера «Господь - твердыня наша», с которым немцы шли в сражения и в период напо­леоновских войн.

Большинство европейских гимнов ведет начало со второй половины XVIII -первой половины XIX в., т.е. со време­ни образования современных наций. Разные гимны создавались на неодина­ковой основе, несли разные идеи и вы­зывали различные эмоции. Лирическая чешская песня «Где Родина моя» (1834г.) воспевала любовь к прекрасной уютной Чехии, «Марсельеза» (1792 г.), «Еще Польша не погибла» (1797 г.), «Гимн гарибальдийцев» (1848 г.) звали к защи­те страны, бельгийский революцион­ный «Брабансон» (1830 г.) призывал от­дать свое сердце и кровь дорогой мате­ри - Бельгии, русский гимн «Гром по­беды» (1791 г.) давал радость, неустра­шимость и гордость за державу; идею владычества над океанами и континен­тами выражал гордый гимн «Правь, Британия!».

Часть гимнов создавалась на основе ме­лодий, близких к молитвенным,-

на­пример, английский «Боже, храни ко­роля», русский «Боже, царя храни», часть была военными маршами, напри­мер, «Королевские марши» Испании и Португалии. Гимны монархий обяза­тельно прославляли царствующих госу­дарей-венценосцев.

Иногда одновременно несколько нацио­нальных песнопений считались государ­ственными (в XIX в. в Великобрита­нии, Венгрии, США). Некоторые же страны даже в конце XIX в. не имели гимнов (Китай, Корея, Люксембург). В Османской империи для каждого ново­го султана составлялся новый военный марш. Тунис в конце XIX в. имел 15 (!) государственных гимнов-маршей. Старейшим национальным гимном (1568 г.) считается революционный ни­дерландский «Вильгельмус ван Нассауве».

Тема русских гимнов практически не разработана ни историками, ни музыко­ведами, здесь много неясного и часть положений приходится давать в поряд­ке постановки проблемы. (Вплоть до конца XVII в. в России в качестве госу­дарственной функционировала церков­ная символика.

"Революция» Петра Великого открыла путь светской музыке. «Виват, Россия, именем преславна», «Радуйся, Россий­ский Орле двоеглавый», «Возвеселися, Россие, правоверная страна» - такими и подобными им песнями прославлялись успехи молодой державы.

В течение всего XV111 в. гимнические функции выполнял средневековый об­щеевропейский гимн «Тебя, Бога, хва­лим», авторство которого долгое время ошибочно приписывалось Амвросию Медиоланскому. Его исполняли под гром пушек на полях битв русские войс­ка после побед в Северной войне и во время триумфов. На коленях, со слеза­ми на глазах, вместе с певчими Троиц­кого собора, его пел Петр I после за­ключения Ништадтского мира со Шве­цией в 1721 г. Тот же псалмовый гимн пели в конце торжественных молеб­ствий и в «царские» (именинные) дни императорской семьи, а также после застольных здравиц.

По случаю взятия Очакова в 1788 г. в резиденции Г. А. Потемкина близ Ясс хор в триста человек, роговой и симфо­нический оркестр исполняли под отк­рытым небом «Тебя, Бога, хвалим» в обработке композитора Джузеппе Сарти. Сопровождалась эта парадная ора­тория колокольным звоном и пальбой из десяти орудий. Тот же псалом сохра­нял свое значение даже в XIX в.; его исполняли под салютование орудий и колокола при окончании церемонии ко­ронования русских императоров. К хвалебным кантам, ораториям, кан­татам и парадным концертам примыкал старейший русский «Преображенский марш Петра Великого».

 

ОТ ВОЕННОГО МАРША ДО ГИМНА.

Марш Преображенского полка был создан при жизни «фундатора Отече­ства», по всей видимости, ближе к кон­цу его царствования. В России, как и в других странах, военная музыка суще­ствовала с древности, но полковая ор­кестровая возникла одновременно с ре­гулярной армией. Военная музыка, но­вые марши и новые патриотические солдатские песни, как и войны заполни­ли всю эпоху

Петра I.

«Преображенский марш» был создан неизвестным автором (вернее всего, од­ним из военных капельмейстеров). Как лучший из маршей, он, по-видимому, был общим для всей русской армии, мог исполняться любым полком и слу­жить одновременно и для парадов и для походов.

С 1917 г. «Преображенский марш» стал выполнять функции гимна. После Октябрьской революции Белое движение было поставлено перед выбором новой символики. Возвращаться к гимну «Боже, царя храни» было невоз­можно по политическим мотивам, вре­менный гимн Февральской революции «Марсельеза» был отвергнут (см. ни­же), и на военных парадах, смотрах и во время приемов иностранных делега­ций стали играть чаще всего «Марш Преображенского полка Петра Велико­го», временно расформированного 2 де­кабря 1917 г. его последним команди­ром-полковником А. П. Кутеповым. О том, что в Добровольческой армии «Преображенский марш» заменил гимн, имеются прямые свидетельства участников гражданской войны". В 1921 г. «Преображенским маршем», греческим и французским гимнами рус­ские воины прощались с «Долиной смерти и роз» в Галлиполи, уходя в Болгарию и Сербию. Та же роль оста­лась за ним и в русском зарубежье, ког­да он исполнялся вместе с государствен­ными гимнами европейских народов на церемониях почтения павших и при вы­носе боевых знамен и русского нацио­нального флага.

Сила и привлекательность марша стали настолько известны в Европе, что в

1950-е гг. адмирал английского флота шеф королевской морской пехоты Льюис Баттенберг лорд Маунтбеттен (племянник последней русской импера­трицы Александры Федоровны) присвоил его третьей бригаде морских пе­хотинцев (указание историка А. А. Ва­сильева).

Не был забыт «Преображенский марш» и в советское время: он создавал праз­дничное настроение на парадах, демон­страциях и народных праздниках, запи­сывался на пластинках и неоднократно звучал в исторических фильмах. В отличие от этого полкового марша другой марш - «Гром победы» - стал неофициальным гимном со дня своего рождения.

 

РУССКИЙ ПОБЕДНЫЙ МАРШ.

Гимн-марш побед появился во время второй, «Суворовской», войны 1787-1791 гг. с Турцией в честь подвига чудо-богатырей А. В. Суворова, уничтожив­ших тридцатитысячную турецкую ар­мию, взяв 11 декабря 1790 г. штурмом крепость Измаил. Текст его был сло­жен в 1791 г. первым поэтом России Г. Р. Державиным и положен на музы­ку композитором Осипом Антоновичем Козловским

(1751 - 1831). «Гром победы» Козловский написал в форме торжественного красивого западно-славянского марша-полонеза, ко­торый был создан творческим гением польского народа и с XVI в. известен как европейский придворный танец. В России с полонезом познакомились на исходе XVII в. К концу царствования Екатерины II сложился тот тип «рус­ского полонеза», который стал симво­лом расцвета дворянского сословия. Полонезы стали новой формой велича­ния-русской «Славы», появившейся в Петербурге на рубеже XVIII - XIX вв.

Офицер Кинбурнского драгунского полка (прапорщик в 1786 г., премьер-майор в 1793 г.), участник осады Оча­кова в 1788 г., О. А. Козловский почти три десятилетия, с 1791 по 1818 г., про­славлял победы русского оружия гимническими хоровыми полонезами, сочи­нив их около семидесяти. Наравне с «Громом победы» стоит полонез, посвя­щенный изгнанию войск Наполеона из России: «На победы светлейшего князя М. И. Голенищева-Кутузова Смолен­ского, Спасителя Отечества». Во время службы под началом Потемкина, Козловский был назначен самим светлейшим князем директором его му­зыкальной капеллы. С 1799 г. осани­стый, строгий и горделивый компози­тор стал «инспектором музыки» при пе­тербургских театрах, заведовал с 1803 г. всеми оркестрами столицы, органи­зуя придворные концерты, сам сочинял увертюры, хоры и всю театральную му­зыку. До русской службы Козловский был учителем музыки в Польше и хо­рошо знал и польскую, и русскую му­зыкальные культуры. По происхожде­нию он был, вероятнее всего, из бело­русских полонизованных дворян; именно из белорусских, иначе трудно объяснить, как польский шляхтич мог в самую черную и трагичную для Поль­ши годину разделов страны воспевать победы России.

Впервые «Гром победы» (по припеву он также назывался «Славься сим, Екатерина») был исполнен 28 апреля (9 мая) 1791  г.  в составе праздничной сюиты композитора.

"Огромную роль сыграл марш побед в годину русской славы 1812 г. Французы при походе на восток, как и раньше, вдохновляли себя «Марсельезой», с по­мощью которой Наполеон, по его соб­ственным словам, выиграл несколько сражений, и которая, как говорил не­мецкий поэт Ф. Г. Клопшток Руже де Лилю, «скосила 50 тысяч храбрых не­мцев». Их союзники, польские легио­неры, бросались в бой с кличем своего гимна «Еще Польска не згинела» (ма­зурки генерала Я. Г. Домбровского, созданной 15-21 июля 1797 г. после грабительских разделов Польши). Рос­сию в 1812 г. достойно защищала не только армия, но и русский гимн-марш теперь уже с другим текстом:

                 

                  Гром оружий, раздавайся,

                  Раздавайся, трубный глас,

                  Сонм героев, подвизайся,

                  Александр предводит вас!

                                    Славьтеся, сыны России,

                                    Александр предводит вас!

                                                  и т.д.

 

Творение О. А. Козловского оставалось популярным и в первой трети XIX в. 5 сентября 1831 г., после того как ца­ризм подавил восстание польского народа, В. А. Жуковский написал «на го­лос» «Грома победы» «Русскую песнь на взятие Варшавы», которая тут же стала распространяться в музыкальных магазинах:

 

                  Раздавайся, гром победы,

                  Пойте песню старины,

                  Бились храбро наши деды,

                  Бьются храбро их сыны.

                                    Мы под теми же орлами,

                                    Те же с нами знамена.

                                    Лях, бунтующий пред нами,

                                    Помнит русских имена.                 и т.д.

Этот марш стал символом дворянской эпохи, и не случайно П. И. Чайковский в то время, когда дворянство уже ушло с первых ролей в государстве, ввел при­пев «Славься сим, Екатерина» во вто­рое действие третьей картины оперы «Пиковая дама».

Оба победных марша - «Преображен­ский» и «Гром победы» ярче всего отра­зили век славы русского оружия. Они пробуждали чувство долга, веру в рус­скую непобедимость, готовность до­стойно встретить смерть. Частое исполнение полонеза Козлов­ского на торжественных церемониях придали ему функции дворянского гим­на. Однако он никогда не был офи­циально-государственным,и централь­ная власть никогда не ставила вопроса о его утверждении в этом качестве. Но почему же не «Гром победы», а «Прео­браженский марш» возродился как гимн? Скорее всего помпезное песнопе­ние Державина на музыку Козловского теряло популярность вместе с измене­нием исторической психологии и угасло одновременно с дворянским сословием. Напротив, военный «Преображенский марш» не мог исчезнуть, ибо жил одной жизнью с русской армией и был так же освящен русской кровью, как и боевые знамена.

Другая музыкальная эмблема, возник­шая почти одновременно с «Громом по­беды», относится к сфере духовной му­зыки. В нотных тетрадях она сопрово­ждалась пометой «Национальный рус­ский гимн».

 

ПЕСНЬ АНГЕЛОВ.

Одновременно с «Громом победы» воз­ник русский духовный (нецерковный) гимн «Коль славен наш Господь в Сио­не». Он был рожден талантом русского композитора Дмитрия Степановича Бортнянского (1751 - 1825) на основе народных и церковных напевов. Светлым дарованием Бортнянского создано свыше сотни церковных кон­цертов, псалмов и литургических сочи­нений. Волшебная сила «Орфея реки Невы» (так назвал его поэт Д. И. Хвос­тов) заключалась в одухотворенности его музыки искренней верой.

В отличие от военного и громозвучного «Грома победы», «Коль славен...» своей душевностью и хрустальной чи­стотой создавал возвышенное настрое­ние. Построен он был на основе цер­ковных и широких русских народных напевов, написан в трехдольном ритме (3/4) и исполнялся в медленном темпе. Исследователи отмечали общую интонационную близость к некоторым голо­сам Большого знаменного распева. Гимн стал любимым и популярным сре­ди народа. Как «священную песнь», его исполняли и русские масоны в начале заседаний своих лож, тем более, что слова гимна были написаны одним из

видных «вольных каменщиков» - по­этом, директором и куратором Москов­ского Университета, действительным тайным советником М. М. Херасковым

(1733-1807).

 В XIX в. гимн «Коль славен...» подле­жал исполнению во время торжествен­ных церемоний несветского характера. Его играли во время крестных ходов, на праздник Крещения у Иорданей и церковных парадов: при прохождении духовной процессии солдаты делали «на караул» и оркестр играл мелодию Бортнянского. Она же обязательно зву­чала после команд «шашки вон», «пики в руку» при погребении генералов, штабс- и обер-офицеров, умерших на действительной службе, а также при похоронах офицеров запаса, награ­жденных орденами св. Георгия и геор­гиевским оружием. «Коль славен...» входил в ритуал произ­водства юнкеров в офицеры и в ритуал «зари» и «спуска флага с церемонией», когда он звучал после артиллерийского залпа и сигнала горнистов «на молитву, шапки долой!», марша полка и перед молитвой «Отче наш». Широко распространенным песнопени­ем, исполнявшимся во время войн и вражеских нашествий, было «Спаси, Господи, люди твоя», но оно имело цер­ковный характер. «Коль славен...» же был всеобщим национальным духов­ным гимном России. Он занимал почет­ное место в нотных сборниках патрио­тической музыки «в 1914 - 1917 гг. Попытки использовать мелодию Борт­нянского как государственный гимн при Временном правительстве (см. ниже) не увенчались успехом. Нельзя считать «Коль славен...» и светским государ­ственным гимном на территории, кон­тролировавшейся Добровольческой ар­мией и Урало-Сибирской армией А. В. Колчака, хотя он часто испол­нялся на торжественных церемониях, например на параде в Киеве 25 августа 1919 г., принимавшемся главнокоманду­ющим Д. А. Май-Маевским, или по­зже, при открытии памятника умершим воинам Белой армии в Галлиполи в 1921 г., но происходило это, как прави­ло, при выходах духовенства. «Песнь ангелов» была захлестнута вол­ной революционных «Марсельезы» и «Интернационала».

Шестьдесят один год, с 1856 г. по ок­тябрь 1917 г., главная башня Москов­ского Кремля - Спасская тридцатью семью колоколами вызванивала гимн Бортнянского, ежедневно в 15 и 21 час. (В 12 и 18 часов оттуда разносились зву­ки «Преображенского марша».) С ав­густа 1918 г. эти мелодии были замене­ны международным пролетарским гим­ном - «Интернационалом» и траурной песнью «Вы жертвою пали» на мотив старинного похоронного марша «Не бил барабан перед смутным полком». М, М. Херасков, как бы предвидя не-

долговечность своих творении, с гру­стью писал:

 

                                     Все, что в мире не встречается,

                                     Тлеет, вянет, разрушается,

                                     Слава, пышность, сочинения

                                     Сокрушатся, позабудутся...

                                     Что же не исчезнет в век веков?

                                     Добрые дела душевные.

 

В одном он ошибся - его «Коль сла­вен...» - единственный из старых рус­ских гимнов жив и поныне.

В нашей стране (и в Финляндии) его знают и ча­сто поют православные и протестант­ские верующие, общественные клубы духовного совершенствования. В рус­ском зарубежье он исполнялся в начале торжественных собраний, на церемони­ях памяти павших и каждое утро и ве­чер на сборах скаутов, русских витязей и русских разведчиков.

 

ГИМН ВЕНЦЕНОСНОЙ СОЛИДАРНОСТИ.

Первым официальным государствен­ным гимном России была «Молитва русских», слова которой написал поэт В. А. Жуковский (3783 - 1852). Во второй половине XVIII в. большин­ство государств Европы встречало своих суверенов мелодией, заимство­ванной у англичан - «God save the King» («Боже, храни короля»).

В нашей стране английская мелодия утвердилась после войны 1812 г. Все были охвачены гордостью за русских героев, освободивших Европу. Как пи­сал А. С. Пушкин в «Метели», победи­тели возвращались с «завоеванной» му­зыкой: тирольскими вальсами, фран­цузским роялистским гимном «Да здравствует Генрих IV», ариями из опер. Солдаты вставляли в речь фран­цузские и немецкие слова. Несомненно, полковые оркестры играли и «Боже, храни короля» - мелодия антинаполео­новской коалиции сделалась привыч­ной. Приятной она была и для глубоко­религиозного англофила Александра I. В русской фортепианной фантазии 1813 г. «Изображение объятой пламе­нем Москвы» Д. Штейбельта эта мело­дия английского гимна противопостав­лялась «Марсельезе».

 

ШЕДЕВР А. Ф. ЛЬВОВА.

Рождение второго официального гим­на, с которым Россия прожила почти век, связано с именем Алексея Федоро­вича Львова (1798-1870), культурней­шего и высокообразованного человека. Его отец, Федор Петрович Львов (1766- 1836), занимал, после Д. С. Бортнянского, пост директора Придворной певческой капеллы в 1826 - 1836 гг.

В 1833 г. А. Ф. Львов сопровождал Ни­колая I в Австрию и Пруссию, где им­ператора повсюду приветствовали звуками «God save the King». Восстановить формально нераспущенный, но бездей­ствующий «Священный Союз» в октя­бре этого года не удалось. Царь выслу­шивал чужеземную мелодию монархи­ческой солидарности без энтузиазма и по возвращении поручил Львову, как наиболее близкому ему музыканту, со­чинить новый гимн, «В 1833 г. я сопутствовал государю в Австрию и Пруссию. По возвращении граф-Бенкендорф сказал мне, что госу­дарь, сожалея, что мы не имеем своего народного гимна, и скучая слушать му­зыку английскую, столько лет употреб­ляемую, поручает мне попробовать на­писать гимн Русский. Задача эта мне показалась весьма трудною, когда вспо­мнил о величественном гимне английс­ком «God save the King» , об оригиналь­ном гимне французов («Марсельезе») и умилительном гимне австрийском. Я чувствовал надобность написать гимн величественный, сильный, чувствитель­ный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа - от ученого до невежды. Все эти условия меня пугали, и я ничего написать не мог. В один вечер, возвратясь домой поздно, я сел к столу, и в несколько минут гимн был написан. Написав эту мелодию, я пошел к Жу­ковскому, который сочинил слова («Молитва русского народа» - таково было первое название гимна), но как не музыкант не приноровил слов к минору окончания первого колена. Однако, по­ложив гармонию простую, но твердую, я просил графа Бенкендорфа гимн по­слушать.

Он сказал государю, который вместе с императрицей и великим кня­зем Михаилом приехали слушать гимн в Певческий корпус (23 ноября 1833 г.), где я приготовил весь хор и два орке­стра военной музыки. Государь, про­слушав несколько раз, сказал мне «C'est superbe» ... (великолепно).Мигом музыка гимна разне­слась по всем полкам, по всей России и, наконец, по всей Европе».

Возможно,  что  высочайший заказ на  музыку был поручен не только Львову, но и среди прочих графу М. Ю. Вьельгорскому,  который был тоже вхож в императорскую семью и играл в квар­тете на виолончели вместе со Львовым: 

«О музыке «Боже, царя храни» ни слова не было слышно; знали мы, что многие новую музыку сочиняют на эти слова, что даже у императрицы в гостиной поют и играют сочинения эти, что царь слышит   и  ни  слова  не  говорит;   как друг узнаем, что он приказал 6 декабря (дата ошибочная.) 1833 г. в

Москве, в Большом театре после спек­такля спеть и играть А. Ф. Львова «Бо­же, царя храни».

25 декабря 1833 г. стало днем ро­ждения государственной молитвы Рос­сийской империи за своего царя, един­ственного и официального гимна вплоть до 2 марта 1917 г., дня отрече­ния Николая II от престола. Несложную хоральную мелодию Льво­ва называли одной из красивейших в мире. Иностранцы писали, что «... - ве­личавые звуки несли неотразимое оба­яние». Она звучала «величественно и твердо» - именно так было написано на автографе ее создателя. При исполне­нии большими хорами производилось сильное впечатление, отвечавшее духу парадности николаевского царствова­ния. Вот почему царь сказал А. Ф. Львову 23 ноября 1833 г.: «Ты со­вершенно понял меня».

                             

ВОСКРЕСШИЙ ЧЕРЕЗ ВЕК.

В конце XIX в. среди автографов М. И. Глинки, «Петра Великого в рус­ской музыке», как окрестил его В. В. Стасов, был обнаружен лист нот­ной бумаги того же формата, что и партитура оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). На листе были: ме­лодия в три строки, набросок той же мелодии с басом и заметки композито­ра на французском языке по обработке мелодии. Произведение имело надпись «motif de chant nationale» («мелодия на­ционального гимна»). Вначале редактор «Русской музыкаль­ной газеты» Н. Ф. Финдейзен предпо­ложил ошибочно, вслед за В. В. Стасо­вым, что «мысль о сочинении русского народного гимна зародилась раньше или почти одновременно с гимном А. Ф. Львова, в 1833 г.». На самом деле это произведение было создано поздней осенью или зимой 1834 г., после возвращения Глинки из-за границы в Петербург, куда он при­был из своего имения Новоспасского 6 сентября 1834 г.

Финдейзен писал, что М. И. Глинка серьезно намеревался написать национальный (государственный) гимн и, возможно, беседовал со Львовым о «Боже, царя храни». По словам сестры Глинки, Л. И. Шестаковой, композитор говорил, что он создал бы более глубо­кую музыку, и даже наигрывал мелодию. Но Глинка писал свой гимн не в соперничестве, а как бы «вдогонку» львовскому, поэтому и оставил свое прекрасное творение незавершенным. Но даже и в наброске видна рука гения. Напевные, волнующие и родные для русской души звуки рождают образ без­брежных просторов, воспевают «свет­ло-светлую и украсно-украшенную Землю Русскую», как писал древнерус­ский летописец.

Больше века это прекрасное творение лежало невостребованным. «Нацио­нальный гимн» М. И. Глинки впервые обработали в 1944 г. для Всесоюзного

радиокомитета, и с тех пор он часто звучал по радио под неправильным наз­ванием «Патриотическая песня». В 1947 г., к 800-летнему юбилею столицы, Д. И. Машистов написал слабый и не­выразительный текст «Здравствуй, славная столица», чем гимн, задуман­ный М. И. Глинкой как национальный, был превращен в городской под назва­нием «Москва». Значение государствен­ного ему было придано лишь в 1990 г., когда РСФСР приступила к созданию новой политической символики. 23 ноября 1990 г. на сессии Верховного Совета РСФСР полузабытое творение русского композитора исполнил воен­но-духовой оркестр Министерства обо­роны СССР.

27 ноября 1990 г. при открытии II вне­очередного Съезда народных депутатов

РСФСР «Национальный гимн» был ис­полнен вторично и единогласно утверж­ден как Государственный гимн РСФСР.

 

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ГИМН РУССКОГО НАРОДА.

День рождения русской национальной оперы «Жизнь за царя», 27 ноября 1836 г., начал новую эпоху в культур­ной жизни страны. Впервые в импера­торском театре царская семья, двор, са­новники и дипломатический корпус слу­шали произведение, где главным ге­роем был крестьянин. В финале оперы народ встречал и сла­вил гимном-маршем (определение М. И. Глинки) только что венчанного на царство основателя новой династии Михаила Федоровича Романова (1613-1645).

Яркая национальная мелодия и лику­ющий колокольный звон на фоне об­щерусских святынь Кремля, Красной площади и Покровского собора - вы­зывали ощущение небывалого величия и волнующей радости. Память славного 1812 года была еще свежа, и многие, в том числе и царь, были до слез тронуты музыкой, посвященной героизму предков времен Сму­ты.

В музыковедческую литературу ге­ниальное «Славься» вошло как нацио­нально-патриотический гимн, как выс­шее выражение русского национально­го духа. «Славься» сравнивали с фи­нальным хором «Ода к радости» Девя­той симфонии Бетховена. Тройной хор, симфонический и два военно-духовых оркестра трижды (как прежде гимн Львова) повторяют и сей­час этот гимн.

Бессмертные творения М. И. Глинки не скомпрометировали ни покровитель­ство Николая I, ни фанатизм «истинно русских» патриотов. В общественной жизни страны «Славь­ся» объединял все сословия: он испол­нялся и на официальных

(в том числе и коронационных) празднествах после «Боже, царя храни» и на собраниях мо­лодежи с 1860-х гг. как революционный гимн. Воздействие «Славься» было со­вершенно иное, чем у львовского гим­на, хотя имелась и смысловая близость в одном из куплетов:

Славься, славься, наш русский царь. Господом данный нам царь-государь! Да будет бессмертен твой царский род, Да им благоденствует русский народ!

С ноября 1836 г. по декабрь 1916 г. ше­девр М. И. Глинки исполнялся 801 раз. Постановка «Ивана Сусанина» была во­зобновлена   в   1938-1939   гг.,   новый  текст оперы и слова гимна были напи­саны поэтом С. М. Городецким. Вплоть до недавнего времени «Славься» исполнялся как приветствие коман­дующему парадом после обхода (объез­да) войск.

Торжествующие и ослепительно-солне­чные звуки «Славься» исполнены гордости за талантливый и храбрый народ. Ни одно музыкальное произведение не давало и не дает такой вдохновляющей и радостной уверенности, чем вели­чальное «Славься!». Эта песнь навечно осталась неофициальным гимном рус­ского народа.

 

ВРЕМЕННЫЙ ГИМН РЕВОЛЮЦИИ.

12 марта 1917 г., через девять дней после Февральской «улыбающейся революции», как назвали ее западные журналисты, редакция «Русской музы­кальной газеты» призвала составить но­вый, хотя бы временный гимн до уста­новления Учредительным собранием формы правления в государстве. Текст должен быть патриотичен, внепартиен, без указания на форму правления и не превышать восьми строк; музыка - ве­личественной, но не повторяющей Львова.

Первым поступило предложение В. Е. Чешихина, который, использовав «внепартийную» мелодию Д. С. Бортнянского «Коль славен», провозглашал в своих стихах духовное водительство России миром: «Ты победишь весь мир, Россия!». Этот же гимн Бортнянского был выбран для исполнения на москов­ском параде войск в марте 1917 г., во время присяги Временному правитель­ству. Несколько позже, 21 июня, «Коль славен» прозвучал у Казанского собора в Питере на панихиде по павшим в на­ступлении на Юго-Западном фронте. Другие, напротив, высказывались за «марциональную» (воинственную) песнь по типу «Марсельезы». Музы­кальный критик-аноним «Петроний» ратовал за «красочную, могучую и угрюмую «Марсельезу» оте­чественных работников» - «Эй, ухнем!» в обработке А. К. Глазунова, которая одно время запрещалась в публичном исполнении.

Многие были за глинковское «Славь­ся», близкое по духу к «марсельскому маршу».    Поэт   А. Городцов   написал «Республиканский гимн» на эту мелодию: «Славься, свобода и честный труд!

 Пусть   нас   за   правду   в   темницу   запрут...» и т.д.

Предлагалась и мелодия «Гимна берендеев» из «Снегурочки» Н. А. Римского-Корсакова или его же обработка рус­ской народной «Славы»:

 

                           Слава, слава, слава Богу на небе.

                           Слава, слава, слава Русской святой земле.

                           Слава нашей Богохранимой державе - слава,

                           Слава всем народам братской свободной России!

 

Февральский переворот оставил неиз­менным и национальный флаг России и, с небольшими изменениями, русский герб. Нет сомнения, что осталась бы и мелодия Львова, не будь строк, В. А. Жуковского.

Поиск нового гимна продолжался всю вторую половину 1917 г. и, по всей вероятности, до апреля 1918 г., уже при новой власти. Кроме «Славься» предла­гали и другие мотивы из оперы «Иван Сусанин»: «Здравствуй, волюшка». «Лед реку в полон забрал», «В бурю, во грозу», «Боже, люби ты Pycь». Композитор А. Т. Гречанинов создал совершенно новый «Гимн свободной России» на слова К. Бальмонта:

 

Да здравствует Россия, свободная страна!

Свободная стихия великой суждена!

Могучая держава, безбрежный океан!

Борцам за волю слава, развеявшим туман!

Да здравствует Россия, свободная страна!

Свободная стихия великой суждена!

Леса, поля, и нивы, и степи, и моря.

Мы вольны и счастливы, нам всем горит заря!

                          и т.д.

 

Круговорот событий 1917 г. не позво­лил воплотить в жизнь ни один из вариантов. Практическая необходимость встречать послов, иностранные делега­ции, нового «вождя русской армии» А. Ф. Керенского и пр. заставила как временный государственный гимн ис­пользовать «Марсельезу», при этом учитывались и настроение общества, и популярность песни. Интеллигенции, часть которой могла петь гимн фран­цузского союзника на его языке, были близки слова К. Ж. Руже де Лиля о за­щите родины от тирании и внешних врагов, о братстве народов. Была надежда, что революционный эн­тузиазм «Марсельезы» даст новые силы уставшей стране при отпоре трем импе­риям - Германской, Австро-Венгерской и Османской. Среди рабочих огромной популярностью пользовалась «Рабочая марсельеза» П. Л. Лаврова «Отречемся от старого мира», созданная в 1875 г., которая отступала от трехчастной ме­лодии французского оригинала и по су­ти была самостоятельным произведени­ем. Внешне казалось, что «гимн сво­боды» объединил все классы и партии. Тем не менее (период с апреля 1917 г. по январь 1918 г. прошел под знаком «войны» двух гимнов. Ее начало можно отнести к

4 апреля 1917 г., когда в ночь после возвращения из эмиграции В. И. Ленин предложил использовать вместо «буржуазной» «Марсельезы» - «Интернационал».

Окончательно «Интернационал» одер­жал победу 10 января 1918 г., на III съезде Советов, в том же самом Таври­ческом дворце, где на сей раз он испол­нялся уже как гимн победившей проле­тарской республики, страстно верив­шей в скорую, с часу на час, «мировую революцию», которая спасет от немцев и разнесет рабочую песнь по всем кон­тинентам.

Одно из последних звучаний «Марсель­езы» как гимна Временного правитель­ства, выслушанного стоя, происходило, возможно, в день открытия и разгона Учредительного собрания, 5 января 1918 г. После этого один из вариантов «Марсельезы» - «Отречемся от старого мира» - остался в числе революцион­ных песен страны.

ГИМН ПРОЩАНИЯ.

Еще один музыкальный символ завое­вал в России общенародную любовь и признание. Сквозь всю трагичную исто­рию нашего народа в XX в. прошел марш «Прощание славянки». Его созда­телю - Василию Ивановичу Агапкину

(1884 - 1964) - посвящена отдельная книга.

Агапкин родился в центре России - в Рязанской губернии, в семье батрака и в

9 лет остался без отца и матери. Судь­ба оказалась благосклонной к круглому сироте - из беспросветной нищеты ему удалось вырваться благодаря абсолют­ному слуху: в 1894 г. он был принят вос­питанником-корнетистом в 308-й пехот­ный батальон, стоявший в Астрахани, и стал там лучшим солистом. Увлечен­ность музыкой, трудолюбие и талант позволили юноше с 1899 по 3904 г. по­очередно играть в нескольких военных оркестрах на Кавказе. Отбыв службу в Тверском драгунском полку под Тифли­сом, Агапкин поступил штаб-трубачом в 7-й запасной кавалерийский полк в Тамбове и там же стал учиться в музы­кальном училище.

В 1912 г. началась война четырех не­больших балканских государств - Сер­бии, Черногории, Болгарии и Греции с Османской империей. Как и в 1877 г.,

из России на помощь братьям-славянам ехали врачи и сестры милосердия. Со­бралось до 20 тысяч воинов-доброволь­цев. Газеты сообщали о храбрости чер­ногорских и сербских героев и о серб­ских женщинах, участвовавших в бо­ях. Сердце штаб-трубача откликну­лось на тревожные события маршем «Прощание славянки», который стал ярчайшим свидетельством русского со­чувствия к братьям по крови и языку на Балканах. К тому времени в России было известно несколько сотен мар­шей, но никому не известный молодой музыкант вложил в свое творение та­кое вдохновение славянской идеей, та­кую пронзительность эмоций, что его марш стал любимейшим в нашей стра­не.

Под этот марш русские солдаты проща­лись с мирной жизнью и уходили нав­стречу неизвестности и в первую миро­вую, и в гражданскую, и в Великую Отечественную войны. Марш удиви­тельно точно выразил и чувство проща­ния, и рвущую боль разлуки, и сожале­ние о рухнувшей мирной жизни, и высо­кое русское мужество, готовность к смерти, верность долгу и родной земле. Жизнь в советское время сложилась v Агапкина удачно. С весны 1918 г. он два года был капельмейстером Первого Красного гусарского Варшавского пол­ка на Южном и Западном фронтах, по­том работал в оркестре при штабе войск ВЧК в Тамбове, а затем капель­мейстером в Москве. Подтянутый, ак­куратный, с достоинством носивший военный мундир, Агапкин успешно ру­ководил разными оркестрами, в том числе с 1947 по 1955 г.- образцовым ор­кестром МГБ СССР. Еще несколько произведений принадлежит Василию Ивановичу Агапкину - вальсы «Голу­бая ночь», «Волшебный сон», «Стон Варшавы» (написанный после варвар­ского обстрела польской столицы нем­цами во время первой мировой войны). «Встречный марш для кавалерии». «Монгольский марш» (уже в советское время) и некоторые другие. Но ничто не могло сравниться по популярности с «Прощанием славянки». Военные уставы старой русской армии предписывали: «Музыкантам, трубачам и горнистам при исполнении внешних нарядов в морозы свыше 10 градусов не играть». На Красной площади в день 24 годовщины Октября стояла стужа под 30 градусов. Музыканты окочене­вшими руками прятали на груди трубы, отогревали их под шинелью. Ноги му­чительно стыли от долгого стояния, а у капельмейстера Агапкина сапоги при­мерзли к помосту. Один из участников парада 7 ноября 1941 г., В. Ф. Ноздрев, вспоминал: «Всколыхнулись, затрепе­тали в светлом, мощном порыве такты марша. Не узнать их было нельзя. То была «Славянка». Мелодия марша ро­сла, ширилась, придавая силу каждому нашему шагу, каждому движению души и тела. Она проникала в самое сердце и наполняла его гордостью за то, что ты принадлежишь этой земле, этой стране, этому народу и нужен ему в эти дни грознейших испытаний. Она была созвучна прекрасным поэтическим строкам: «Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена!». И так же, как раньше «Преображен­ский марш» и «Гром победы», на фрон­тах Великой Отечественной войны про­вожала наших героев в атаку «Славян­ка». Через четыре года В. И. Агапкин снова стоял на Красной площади в тор­жественный день Парада Победы и управлял огромным сводным орке­стром вместе с инспектором военных оркестров Советской Армии С. А. Чернецким.

Под щемящие звуки «Славянки» до сих пор провожают призывников и отслу­живших солдат, а также отходящие пас­сажирские поезда на вокзалах некото­рых городов. Мелодия перешагнула границы нашей страны, и за рубежом ее считают своей, например в Польше, где на эту мелодию пели партизанскую песню «Расшумелись плакучие ивы». Помимо «Прощания славянки» в России хорошо знали и другую песнь славян­ской солидарности - «Гей, славяне!».

 

ГИМН СЛАВЯНСКОЙ ВЗАИМНОСТИ.

Этот гимн был создан словацким по­этом, евангелическим пастором Само Томашиком (1813-1887) в ту глухую пору, когда славяне, казалось, спали летаргическим сном - полным ходом шли их онемечивание в Германии, Ав­стрии и мадьяризация в Венгрии. Сын священника, Томашик, как было положено тогдашнему интеллигенту в Центральной Европе, обладал широ­ким кругозором, знал латынь, немец­кий, венгерский, польский, чешский языки, изучал древнееврейский и древ­негреческий, философию, увлекался собиранием русских, польских, чеш­ских, хорватских, украинских, немец­ких и венгерских песен. Вдохновляясь «Славней», раскинувшейся «от Альп до Кавказа, от Балтики до Царьграда», он писал на латинском и чешском языках романтические стихи о будущем славян­ства. Общеславянское самосознание не позволяло ему быть узким национали­стом. Томашик сочувствовал полякам, поднявшимся в 1830 г. против русского царизма, но в год их восстания создал вдохновенные стихи об освобождении русской армией болгарской Варны от турок-османов.

С горечью наблюдал Томашик, как в онемеченной «Златой Праге» пустовал национальный чешский театр, как «об­разованные» чехи-обыватели предпочи­тали немецкую речь. «Неужели исчез­новение славян в море чужеземщины может быть реальным?» - спрашивал поэт. И вопреки судьбе 2 ноября 1834 г. криком души на боевой мотив «Еще Польска не згинела» выплесну­лись слова:

 

                                    

                                     Гей, славяне! Все свободней

                                     Речь славянства льется.

                                     Пока верно наше сердце

                                     За народ нам бьется.

                                     Жив он, жив он, дух славянский,

                                     Будет жить вовеки!

                                     Гром и пекло - нас не сгубят

                                     Вашей злобы реки.

 

Пастор из Словакии стал «будителем и апостолом» славянского мира. Эмоцио­нальный резонанс «Мазурки Домбров-ского» в соединении с пламенными строками Томашика оказался настоль­ко велик, что его песню запели по всем славянским окраинам Австро-Венгрии и Германии. Польский гимн и «Геи, славяне!» стали родоначальниками гим­нов у славянских народов: в 1833 г. хорват Людевит Гай написал «Еще Хорватия не погибла», в 1840 г. серб-лужичанин Гандрий Зейлер откликнулся «Еще Сербство не погибло», в 1861 -1862 гг. украинец П. А. Антонович-Чубинський сложил песню «Ще не вмерла Украина».

До последнего времени считалось, что Томашик создал песнь для словацкого народа «Гей, словаки!», которая лишь в чешском варианте стала звучать как «Гей, славяне!». Сейчас доказано, что он написал именно общеславянский гимн «Гей, славяне!», который в Слова­кии, естественно, пелся как «Гей, сло­ваки!».

В «весну народов» 1848 - 1849 гг. «Гей, славяне!» стал революционной песнью пражских баррикад. На славянском съезде 1848 г. он был принят как гимн славянского возрождения и братства, который крепил веру в великое буду­щее славянства и России. Этот гимн не только помогал единению и стойкости славян, но и способствовал распаду Ав­стро-Венгерской империи. Оригиналь­ной была роль этой патриотической песни в политической борьбе конца XIX в., когда она стала символом отпо­ра имперско-немецким амбициям. В Венском парламенте, чтобы заглушить голоса немецких оппонентов, музыкан­ты, нанятые славянскими делегатами, играли «Гей, славяне!». (В свою оче­редь, немцы отвечали своими нацио­нальными мелодиями - указание историка И. И. Попа.)

В России, где сочувственное отношение к зарубежным славянам усиливалось в результате внутриполитических репрес­сий, гимн «Гей, славяне!» был хорошо известен. Он неоднократно печатался, особенно после «войны за славян»

1877- 1878 гг., а также среди «Гимнов союзных наций» в период первой миро­вой войны, которая начиналась под ло­зунгом «Час славянства пробил». Во всяком случае, фронтовые русские сол­даты и офицеры были с ним знакомы. Томаш Масарик, первый президент Че­хословакии, писал, что в первую миро­вую войну славян-перебежчиков из ав­стро-венгерской армии русские понача­лу не отличали от австрийцев и со­ответственно с ними обходились. После демаршей Масарика русские предложи­ли вместо пароля петь при переходе ли­нии фронта «Гей, славяне!». Вербовка словаков и чехов и сбор пожертвований в армию США в первую мировую войну проходили также под звуки «Гей, славяне!». После

1917 г. гимн славянской солидар­ности был похоронен вместе с «бур­жуазным» славяноведением, и хотя оно было восстановлено в правах с 1943 г. и был основан даже журнал «Славяне», гимн ни разу не исполнялся и не публи­ковался при советской власти, в СССР о нем знали понаслышке, лишь по бес­смертному роману Я. Гашека «Похо­ждения бравого солдата Швейка». Сейчас популяризация исторического гимна была бы полезна для укрепления славянской солидарности. Вполне ре­ально и к месту было бы использовать «Гей, славяне!» на международных научных съездах славистов, на двусто­ронних съездах славянских делегаций и во время «Дней славянской письменно­сти и культуры». 25 мая 1992 г. впервые после Октябрьской революции песнь славянского братства была исполнена в Колонном зале Дома Союзов на откры­тии Конгресса славянских культур. Гимн «Гей, славяне!», сыгравший та­кую важную роль в национальном воз­рождении южных и западных славян, в наши дни может стать музыкальной эм­блемой сотрудничества всех пятнадцати равноправных славянских народов белорусского, болгарского, боснийско­го, лужицко - сербского, македонского, польского, русского, русинского (карпато-русского), сербского, словацкого, словенского, украинского, хорватского, черногорского и чешского.

В заключение хотелось бы представить общий перечень гимнов России, как официальных, так и неофициальных.

 

ГИМНЫ РОССИИ (XVIII в. - 1917 г.).

1. Старейший русский «Преображен­ский марш Петра Великого» (первая четверть XVIII в.). Автор музыки неиз­вестен. С 1917 г. - гимн Добровольчес­кой армии и русского зарубежья.

2. Первый неофициальный гимн «Гром победы, раздавайся» (с 1791 г.). Слова

Г. Р. Державина (1743- 1816), музыка О. А. Козловского (1757 - 1831).

3. Национальный духовный гимн «Коль славен наш Господь в Сионе»

(1790-е гг.). Слова М. М. Хераскова (1733 - 1807), музыка Д. С. Бортнянского (1751 - 1825). 4 Первый официальный гимн «Моли­тва русских» (1816 - 1833). Слова В. А. Жуковского (1783 - 1852), автор музыки неизвестен.

5. Второй официальный гимн «Боже, царя храни» (1833 - 1917). Слова В. А. Жуковского, музыка А. Ф. Льво­ва (1798-1870).

6. Государственный гимн (1834). Музы­ка М. И. Глинки (1804 - 1857). Гимн РФ с 1990 г

7. Неофициальный гимн русского народа «Славься» (1836). Слова Е. Ф. Розена (1800- 1860), музыка М. И. Глин­ки.

8. Гимн Российской демократической республики «Марсельеза» (со 2 марта по 25 октября 1917 г.). Слова П. Л. Лаврова (1823 - 1900), музыка К. Ж. Руже де Лиля (1760 - 1836) в обработке А. К. Глазунова (1865- 1936). 9. Общенародный марш «Прощание славянки» (1912). Музыка В. И. Агапкина (1884- 1964).

10. Гимн славянской взаимности «Гей, славяне!» (1834). Слова Само Томашика (1813 - 1887), музыка - польская ма­зурка.

Подобно всем общенациональным символам, гимны каждого народа - это сокровища национальной культуры. В отличие от прочих музыкальных произведений, гимны способны с необычайной

силой  воскрешать забытые  эмоции и образы прошедших эпох.  Более того, гимны утверждают преемственность прошлого, настоящего и будущего в ис­торической жизни народа. Музыкальные эмблемы России, как и в других странах Европы, создавались схожим образом. Как и в большинстве европейских государств, в России суще­ствовало одновременно несколько па­триотических и национально-духовных песнопений. В XVIII в.- «веке мар­шей» - они также сочинялись в военно-маршевой форме.

Гимны влияли на нравственную атмос­феру общества и поведение людей. «Коль славен» нес воспитательные функции, заказные официальные гим­ны, написанные в XIX в., формировали монархическое мышление и несли лишь одну идею - монархическую. После ее дискредитации в глазах общества само­державие не желало и не могло отказа­ться от монархического гимна в пользу непревзойденных по красоте глинковских гимнов, которые несли идею па­триотизма.

Некоторые из гимнов, согласно эпигра­фу к этому очерку, выражали такие черты русского характера, как муже­ство и бесстрашие («Преображенский марш», «Гром победы»), широту души («Славься»), способность вдохновить­ся глубоким религиозным чувством («Коль славен»).

После потрясений 1917 г. Россия вре­менно приняла не национальные, а международные гимны - «Марсельезу» и «Интернационал». Исторические гимны России и в наши дни могут поддерживать самосознание и стойкость народа.Сейчас смотрят:{module Сейчас смотрят:}