A+ A A-

Национальные символы России: герб

НЕБЕЗПОТРЕБНО О ГЕРБЕ ГОСУДАРСТВЕННОМ ОТ ИСТОРИИ ВОСПОМЯНУТЬ.

 

ПЕЧАТЬ КНЯЗЯ ВЕЛИКОГО.

На Руси на протяжении почти пяти сто­летий употреблялись вислые металли­ческие печати - буллы. Образцом для них служили византийские печати, однако изображения на русских буллах были, как правило, вполне самостоятельными. Исследование этих печатей позво­лило воссоздать историю зарождения и эволюции древнерусских государствен­ных институтов власти. На княжеских буллах (известны также буллы церковных иерархов, представи­телей княжеской администрации, нов­городской городской администрации и т.д.). Чаще всего встречались изобра­жения святых - покровителей князей.

Московские великие князья, как и дру­гие русские князья, использовал! печа­ти-буллы для скрепления грамот.

 

«НАЧАЛО» ГОСУДАРСТВЕННОГО ГЕРБА

РОССИЙСКОГО».

Через несколько лет всадник, поража­ющий копьем дракона, «воссоединяет­ся» с двуглавым орлом, который впер­вые появляется на русских печатях. «Воссоединение» демонстрирует дву­сторонняя красновосковая печать, при­вешенная к грамоте 1497 г. По содержанию и характеру это была жалованная меновная и отводная гра­мота великого князя московского Ива­на III Васильевича его племянникам, князьям волоцким Федору и Ивану Бо­рисовичам, на волости Буйгород и Колпь в Волоцком и Тверском уездах, вымененные на их села и деревни во Владимирском, Вологодском, Дмитров­ском, Коломенском, Костромском, Переяславском и Юрьев-Польском уездах.

На лицевой стороне печати изображен всадник, поражающий копь­ем змея. Круговая легенда: «Иоанъ б(о)жиею милйртию господарь всея Ру­си и великий кн(я)зь»; на оборотной стороне - двуглавый орел с распростер­тыми крыльями, на головах - короны и круговая надпись: «И велик княз. вла. и мое. и нов. и пек. и тве. и уго, и вят, и пер, и бол.».

Хотя имеются основания считать, что печать данного типа скрепляла грамоты и ранее 1497 г., время ее появления вряд ли следует относить слишком далеко от этой даты. (Н. П. Лихачев считал, что печать с двуглавым орлом появилась в 1489 г.). Во всяком случае, на протяже­нии почти 25 лет с момента заключения брака Ивана III с Софьей (Зоей) Палеолог в 1472 г. о подобной печати нет известий. Тем не менее в XIX в. сложи­лась следующая версия появления эм­блем печати, которая дошла и до наших дней: в результате брака Ивана III и Софьи Палеолог, племянницы послед­него византийского императора Кон­стантина XI Палеолога, соединились два   герба - Московского    государства (всадник) и Византии (двуглавый орел).

Между тем и появление в 90-х гг. XV в. самой печати, и «воссоединение» на пе­чати двух эмблем, одна из которых не характерна для княжеской символики, не были случайностью. Отечественные историки, анализируя идеологическую политику великокняжеской власти по­следней четверти XV в., отмечают це­лый ряд предпринятых Иваном III ша­гов, направленных на укрепление его политического престижа как правителя суверенного государства.

Сюда же можно отнести и практику применения общегосударственной печа­ти, чего до сих пор не было. С точки зрения помещенного на ней изображе­ния эту печать, по-видимому, также следует рассматривать как памятник, отразивший общественно-политические идеи своего времени. В частности, в отечественной и зарубежной литерату­ре существует мнение, что изображе­ние двуглавого орла на печати Ивана III является выражением преемственно­сти власти, «заимствованной» москов­скими государями из Рима и Византии, и связывается с теорией «Москва - Тре­тий Рим». Двуглавый орел принимает­ся за герб Византии.

Американский историк Г. Алеф в про­тивовес устоявшейся версии выдвинул свою: возникновение двуглавого орла на печати Ивана III, без сомнения, свя­зано с императорскими претензиями Ивана III, однако официальное приня­тие данной эмблемы произошло в ре­зультате контактов с домом Габсбур­гов.

Другими словами скульптуру воспринимали как герб Мо­сквы. При этом как-то не бралось во внимание, что через два года, в 1466 г., стараниями того же Ермолина на тех же Фроловских воротах Московского Кремля, но только «изнутри города» была поставлена каменная скульптура другого святого - Дмитрия Солунского, по-видимому, тоже конная. О чем это говорит? О том, что две скульптуры святых воинов, помещенные на Фроловской (Спасской) башне Московско­го Кремля, «защищали» парадный въезд в Кремль. В этом, несомненно, была символика, однако фигуры в дан­ном случае вряд ли имели гербовое зна­чение. По существу, им отводилась роль святого образа, иконы, которая, как гласили предания, не раз помогала отогнать от русских городов полчища врагов.

Если говорить о св. Георгии, то его культ проник из Византии и распро­странился на Руси уже в X в. Св. Геор­гий считался покровителем князей, осо­бенно в их военных делах, и сначала изображался в виде стоящего воина с копьем (иногда мечом) и щитом. По­степенно святой в сознании народа превратился в доблестного воина, хра­брого рыцаря, защитника от сил зла.

Имеется ряд свидетельств XVI в. о вос­приятии всадника, колющего дракона, уже как герба Российского государства. В «Записках о Московии» австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна, который побывал в Москве в 1517 и 1526 гг. и рассказал европейскому чита­телю о жизни, нравах и быте простых людей и великокняжеского двора «Мос­ковии», помещено описание великокня­жеской печати. Это была, по словам Герберштейна, небольшая вислая пе­чать красного цвета. «На передней сто­роне этой печати было изображение нагого человека, сидящего на коне без седла и поражающего копьем дракона, на задней же стороне был виден двугла­вый орел, обе главы которого были в венцах".

Пo аналогии с серебряными мо­нетами многих западноевропейских стран, несущими изображение государ­ственного герба, всадник на русских мо­нетах, естественно, мог также считать­ся гербом.

Есть еще одна разновидность данного рисун­ка: скачущий на коне рыцарь топчет поверженного, поднявшего вверх лапы дракона. В качестве герба «Московии» он помещен в европейском гербовнике XVI в. вместе со стихотворным описанием.

Среди монет XV в. появляются экзем­пляры, на которых всадник поражает копьем предмет, лежащий под ногами коня, голову дракона, самого дракона. Постепенно всадник «приобретает» раз­вевающийся плащ, особый замах копья, которым пронзает, морду извивающего­ся дракона. Такой рисунок часто отче­канивался на монетах великого князя московского Ивана III.

Итак, всадник, по­ражающий копьем дракона, изображен­ный на монетах, на печатях, в глазах русских изначально был князем, затем царем, великим государем.

Было бы неверно рассматривать эмбле­му двуглавого орла только в свете по­литического происхождения и значе­ния. Его изображение известно с глубо­кой древности как отражение религиоз­ных верований народов Передней Азии, в частности шумерийцев. В этом же качестве ее использовали хет­ты, во всяком случае, на рельефах, об­наруженных в Малой Азии, двуглавый орел изображался вместе с богами Хеттского царства. Как мифологичес­кое существо и художественный образ двуглавый орел, в отличие от одноглавого встречается в древности в основном у народов Передней Азии.

В. Д. Лихачева в своей книге о византийской миниатюре публикует изображение, помещенное в Еванге­лии, принадлежавшем деспоту Дими­трию Палеологу: золотой двуглавый орел в красном поле, на каждой из глав  короны с лучеобразным завер­шением, орел увенчан еще одной об­щей большой короной.

Сходство этого орла с изображением, помещенным на печати Ивана III, позволяет предположить, что он мог стать прото­типом рисунка на печати Ивана III.

В противоположность Византии, в за­падноевропейских странах двуглавый орел превратился в знак господству­ющей власти, ибо помещался на моне­тах и печатях правителей.

А. В. Орешников писал, что «нечто подобное двуглавому существу, с перво­го взгляда похожему на орла» встре­чается на русских монетах XIV в. Он указывал и на определенные типы рус­ских монет, несущих изображение дву­главого орла: это монеты тверского князя Михаила Борисовича (1461 -I486), пулы московских князей Васи­лия II и Ивана III и т.д. Можно предположить, что появление Двуглавого орла на русских монетах XIV - XV вв. - один из результатов влияния культуры южных славян, прослеживающегося в это время в русской литературе, иконописи, миниатюре, в Других областях культурной и общественной жизни. Речь идет о том време­ни, когда восстанавливаются связи Руси с Балканскими странами, прерванные монголо-татарским нашествием, а Русь «включилась снова в культурное разви­тие Европы» и заняла подобающее ей место в едином «умственном движе­нии», охватившем в XIV - XV вв. вос­ток и юго-восток Европы.

Можно согласиться с точкой зрения Г. Алефа и Н. П. Лихачева, что дву­главый орел вряд ли стал бы эмблемой на печати Ивана III, если бы великий князь не знал, что она символизирует высокое положение западных импера­торов. Однако думается, что акцент на­до ставить не на факте знакомства рус­ских-с западноевропейским делопроиз­водством, а на зависимости иконогра­фии общегосударственного знака вла­сти от официальной доктрины, суще­ствовавшей в Русском государстве в конце XV века.

 

«РАССЫПАЮТСЯ ВСЕ ДЕЛАЮЩИЙ БЕЗЗАКОНИЕ...»

С точки зрения государственной симво­лики еще одна печать представляет осо­бый интерес. На ней кроме обычных для печатей отца и деда Ивана IV эм­блем двуглавого орла и всадника, а также уже известного нам единорога имеется целый комплекс новых, ранее не встречавшихся на монетах и печатях изображений. Вероятная дата создания печати- 1577 г.

Печать отличается от всех аналогич­ных памятников, существовавших до нее, сложностью композиции: 24 эм­блемы (по 12 с каждой стороны) окру­жают изображение двуглавого орла со всадником (на обратной стороне - еди­норог), помещенным в центральном щитке. Эмблемы, расположенные во­круг двуглавого орла, называют обыч­но гербами городов, хотя подписи свидетельствуют, что изображены печати не городов, а земель, областей, кня­жеств, царств.

Немецкий ученый Г. Штекль впервые попытался интерпретировать данную печать как памятник, отражающий су­ществовавшие политические идеи, точнее - концепцию государственной власти, провозглашенную Иваном IV при помощи соответствующих симво­лов. Автор подверг тщательному ана­лизу основные изобразительные компо­ненты печати (двуглавого орла, всадни­ка, поражающего копьем дракона, еди­норога, крест, 24 эмблемы, окружа­ющие центральную фигуру). Вместе с тем он не объяснил принцип формиро­вания композиции печати и, таким об­разом, не дал четкого ответа на вопрос, какие конкретно государственные идеи отразились в ее символике.

Русская печать имела свою специфику: большая часть эмблем, окру­жавших центральную фигуру, не суще­ствовала в качестве изображений на ре­альных печатях, тем более не являлась гербами городов и областей - отсут­ствие гербов в Русском государстве в данную эпоху обусловлено особенно­стями его исторического развития. И в то же время принцип компоновки фигур, сюжеты изображений, их под­бор не были случайными. На эту мысль наводят наши представления о свое­образии мышления средневекового че­ловека, который, не всегда умея объяс­нить действительность, воспринимал ее в виде образов, символов; они отрази­лись в многочисленных произведениях искусства, одним из которых можно назвать и печать.

Фигуры зверей на печати сопровождаются изображениями лука, стрелы, ме­ча (сабли), которым соответствуют по­нятия, имеющиеся в Псалтыри. Там же находим понятия «престол» и «жезл», отображенные в клеймах печати Ивана Грозного. И большинство животных (лиса, олень, конь, пес, лев(?), рысь, рыба, птица (голубь?), дракон (васи­лиск) также упомянуты в Псалтыри. Сочетание в композиции печати опре­деленных существ животного мира и предметов материального мира, фигу­рирующих в качестве образов в одном письменном памятнике - Псалтыри, по­зволяет взять Псалтырь за основу при расшифровке композиции печати и ее отдельных клейм.

Было бы неправильным ожидать, что по поводу каждой эмблемы в Псалтыри можно найти соответствующую фразу. Естественно, что трактовку символов можно осуществить только в общих чертах, предполагая вероятный смысл каждого символа.

Согласно Священному писанию, люди и скоты противопоставляются друг другу: первые - познавшие «Закон», вторые — не знающие его, язычники. В Псалты­ри в том же значении, что и слово «ско­ты», употребляется слово «звери». Отсюда напрашивается вывод: клейма с фигурами зверей - нехристианские, «нечестивые» народы, варвары. Упо­добление различных народов опреде­ленным животным известно с глубокой древности: «Фряг (обычно итальянец, здесь, м. б. француз.) есть лев, аламанин (немец.) - орел, саракинин (обычно араб, здесь, м. б. не­верный, мусульманин.) - вепрь, турчанин (обычно турок, здесь, м. б., татарин.) - змея. Примени­тельно к печати Ивана IV о подобной интерпретации вряд ли можно гово­рить. В данном случае перед нами не народы, а территории; населенные не­христианскими народами. Однако об­щепринятую трактовку отдельных эм­блем: волк - символ еретика; лиса - дьявол, «неверная душа»; пес, лев, змей, конь - дьявол, враг и т. д. - нель­зя сбрасывать со счетов. В символическом значении, по-видимому, существуют здесь изображе­ния лука, стрелы, меча: «Нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в пра­вых сердцем»; «Нечестивые обнажают меч и натягивают лук свой... чтобы пронзить идущих прямым путем ».

Христианское начало олицетворяет на печати всадник, поражающий копь­ем дракона. Этот всадник, о чем уже писалось выше, воспринимался совре­менниками как царь. Единорог, как известно, символ Христа, «крест», «спасительное царство».

Единорог, мы уже говорили об этом, мог быть личной эмблемой Ивана Гроз­ного. Эта эмблема, несомненно, импо­нировала ему, так как выражала силу, преодоление каких-то враждебных действий.

Сколько бы вариантов расшифровки символики печати Ивана IV ни предла­галось, выбрать точный невозможно, во-первых, из-за трудности абсолютной идентификации изображений, во-вто­рых, из-за многозначности каждого символа, при которой возможна поляр­ность трактовки, и, наконец, в силу не­возможности абсолютного осознания современным человеком всех деталей, аспектов, моментов логики средневеко­вого мышления.

 

"КОМПОНОВКА"

ГОСУДАРСТВЕННОГО ГЕРБА РОССИИ.

В XVII в. к двуглавому орлу и всадни­ку, поражающему дракона, добавляют­ся новые элементы, вошедшие впослед­ствии в государственный герб. Прежде всего это третья корона над (между), двумя головами орла.

Три   короны сохранились в государ­ственном гербе вплоть до падения Рос­сийской империи. Так же как скипетр и держава в лапах орла, добавленные в XVII в.

Короны, скипетр, держава - это рега­лии, знаки царской, королевской, импе­раторской власти, общепринятые во всех государствах, где такая власть су­ществует. Происхождением своим рега­лии обязаны в основном античному ми­ру. Так, корона ведет начало от венка, который в древнем мире возлагался на голову победителя в состязаниях. Затем он превратился в показатель воздавае­мой почести отличившемуся на войне военачальнику или должностному лицу. Так образовалась корона (головной убор), получившая широкое распро­странение как атрибут власти на терри­тории всей Европы еще в раннем сред­невековье.

После Андрусовского перемирия, завершившего русско-польскую войну

1654 - 1667 гг. и признавшего присоеди­нение к России земель Левобережной Украины, в Русском государстве «учи­нена» новая большая государственная печать. Она знаменита тем, что ее офи­циальное описание, внесенное в Полное собрание законов, является и первым постановлением российского законода­тельства о форме и значении государ­ственного герба.

орел двоеглавый есть герб державы великого государя нашего его царского величества, над которым три коруны изображенны, знаменающие три великие: Казанское, Астараханское, Сибирское славные царства, покоряющиеся Богохранимой и высочайшей его царского величества, милостивейшего нашего государя дер­жаве и повелению...». Далее идет опи­сание, которое несколько месяцев спу­стя объявлялось не только «в окрест­ные государства», но и российским под­данным.14 декабря 1667 г. в именном указе: «О титуле царском и о государ­ственной печати» читаем «Описание пе­чати Российского государства: «Орел двоеглавный есть герб державный Великаго Государя, Царя и Великаго Кня­зя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Его Царскаго Величества Российскаго Царствия, на котором три коруны изоб­ражены, знаменующия три великия, Казанское, Астраханское, Сибирское, славныя Царства, покаряющияся Богом хранимому и высочайшей Его Царскаго Величества милостивейшаго Государя державе и повелению; на правой сторо­не орла три грады суть, а по описании в титле, Великия и Малыя и Белыя России, на левой стороне орла три гра­ды своими писаньми, образуют Восточ­ных и Западных и Северных; под орлом знак отчима и дедича; на персех изобра­жение наследника; в пазноктех скипетр и яблоко, собою являют милостивейшаго Государя, Его Царскаго Величества Самодержца и Обладателя».

После победоносного окончания Север­ной войны и заключения Ништадтского мирного договора со Швецией Петру I, как известно, был поднесен титул импе­ратора. С октября 1721 г. его величали Великим, императором Всероссийским и отцом Отечества. В декабре этого же года императорский титул русского ца­ря уже признали дож Венеции и ее Сенат, а затем еще четыре европейских государства.

Изменение титула, естественно, долж­но было повлечь за собой и появление новых символов власти например изоб­ражения императорской короны на пе­чатях, в гербе.

Официально утвержденный на должность составителя гербов личным указом царя 12 апреля 1722 г. итальянец  граф Франциск Санти также замечал, что его работа «не токмо трудна и мало заобычайна и в других государствах, в здешнем же государстве и весьма до се­го часу, как известно, не во употребле­нии была».

Первой работой Санти в должности «товарища» (помощника) герольдмей­стера была «геральдизация» государ­ственного герба Российской империи.

К сентябрю 1722 г. он уже представил ри­сунки и описание герба для государ­ственной печати. Сохранилась копия этого описания: «Герб его император­ского величества с колорами или цвета­ми своими». Санти, недостаточно хоро­шо знавший русский язык, написал текст по-французски, перевел же его

Б. Волков, человек далекий от гераль­дической науки. Вот как изложено в переводе описание центральной фигу­ры герба: «Поле золотое, или желтое, на котором изображен императорский орел песочной, т. е. черной, двоеглавой... На орловых грудях изображен герб великого княжества Московского, который окружен гривною или чепью Ордена Святого Андрея. И есть сей герб таков, как следует. Поле красное, на котором изображен Святой Георгий с золотою короною, обращен он нале­во, он же одет, вооружен и сидит на коне, который убран своею збруею с седловою приправою с покрышкою и подтянут подпругами, а все то колера серебряного, или белого; оной Святой Георгий держит свое копье в пасти, или во рту, змия черного».

Сенатский указ 1726 г., в котором речь шла о новой государственной печати для наследницы Петра Великого на им­ператорском троне - Екатерины I, вполне четко «фиксирует» цвета фигур государственного герба: «...Для печата­ния ея императорского величества ука­зов и прочего, сделать при Сенате в Пе­чатной конторе государственную пе­чать... золотую, на которой вырезать орел черный с распростертыми крыль­ями в желтом поле, в нем ездца в крас­ном поле; а вокруг той печати надписание: Божиею милостию, Екатерина Императрица и Самодержица Всерос­сийская».

 

                                                          *    *    *

 В эпоху императоров Александра I и Николая I трактовка двуглавого орла очень часто воплощалась в господство­вавшем в то время стиле «Empire», Дву­главый орел вместо скипетра и держа­вы держит в лапах: в левой - венок и ленту, в правой - пучок стрел, факел и ленту. Щиток на груди орла, в котором помещен св. Георгий, имеет необыч­ную, заканчивающуюся конусом фор­му, а цепь ордена Андрея Первозванно­го отсутствует. Отсутствуют и титуль­ные гербы на крыльях орла или вокруг него. Кроме того, крылья орла распро­стерты, опущены вниз, т.е. изменили свое традиционное «состояние». Это-то и вызвало нарекание общественности. Так, московский митрополит Филарет в письме министру Императорского дво­ра графу Адлербергу, выражая свое не­согласие с изменениями в российском государственном гербе, правда, более позднего времени, сетует; «В царство­вание блаженной памяти государя им­ператора Александра I, когда предубе­ждение в пользу всего французского проникло и в кабинеты некоторых ми­нистров русских, двуглавого орла стали изображать не с поднятыми выспрь крыльями, а с простертыми горизонтально и несколько наклоненными, но подобию французского. Сия малость не осталась без последствий; были недо­вольные сим, как бы некою приметою, что Россия уже не возвышается, а опус­кает крылья. Это предрассудок, но не излишня предосторожность и против предрассудков, которые возбуждаясь производят расстройство в мыслях на­рода».

                                                        *     *     *

 

Особым комитетом при участии Кене как специалиста по геральдике импера­тору Александру II была представлена на утверждение целая серия гербов. Они были одобрены монархом, и 11 ап­реля 1857 г. подробное описание госу­дарственного герба (большого, средне­го и малого), государственной печати (соответственно) и гербов членов импе­раторского дома было опубликовано. Описанию предшествовало обоснова­ние действий русского царя, предпри­нявшего своеобразную геральдическую реформу. В нем говорилось, что госу­дарственный герб, «хотя в главных ча­стях своих всегда одинаковый, должен в некоторых особых к нему принадлеж­ностях соответствовать употребляемо­му в разных... актах титулу более или менее полному...». В титуле русского монарха со времени первого описания государственного герба (с 1667 г.), гла­сит далее обоснование, «сделаны мно­гие дополнения и изменения, но сии перемены не были в новейших о том постановлениях указаны с надлежащею подробностью, и равномерно не поста­новлено доселе твердых положитель­ных правил об употреблении государ­ственной печати в разных оной ви­дах...»

Кроме новой атрибутики, нового распо­ложения и компоновки титульных гер­бов изменения коснулись и центральной гербовой фигуры. Многовекового всадника, поражающего копьем дракона, теперь описывали так: «На груди орла герб Московский: в червленом с золо­тыми краями щите Святый Великому­ченик и Победоносец Георгий в серебряном вооружении и лазуревой приволоке (мантии), на серебряном, покрытом багряною тканью с золотою бахрамою, коне, поражающий золотого с зе­леными крыльями дракона, золотым, с осьмиконечным крестом наверху, копьем».

Обычно русские императоры, а раньше цари, пользовались на своих печатях изображением герба государства. Ника­ких личных или родовых гербов у них не было. Одновременно с гербами чле­нов императорского дома мужского и женского пола, «установленными по степеням происхождения их от особы императора», личным гербом самого императора возник и герб рода Романо­вых. Выше указывалось, что в основу этого герба была положена эмблема с прапора предка царствующих особ. Двоюродный брат царя Михаила Федоровича воевода Никита Иванович Рома­нов умер бездетным, и в его лице пре­кратилась нецарская ветвь Романовых. Эмблема на его прапоре так и осталась бы в забвении (она же не стала гербом даже нецарской ветви Романовых), если бы через двести лет не возникла в ней потребность. Грифа с поднятым ме­чом в одной лапе и щитом в другой - эмблему, характерную для прапоров иноземных полков XVII столетия и их командиров, находившихся на русской службе, позаимствовал русский воена­чальник Романов. Для XVII в. это обычное явление.

В заключение сюжета о романовском 'родовом гербе упомяну еще о «догадке» М.А.Таубе, который 26 февраля 1913 г. прочитал о нем доклад в Русском гене­алогическом обществе. Таубе выдвинул очень занимательную гипотезу о том, что эмблема «гриф» (напоминающая лифляндский герб) была «усвоена од­ним из родоначальников Романовых, боярином и воеводой Никитой Романо­вичем Захарьиным-Юрьевым в каче­стве личной в воспоминание его лифляндских походов», и в частности взя­тия им Пернова (ныне г. Пярну) в 1575г.

 

Вывод:

Символика российского герба скла­дывалась на протяжении столетий. В XIX в. государственный герб претерпел наиболее существенные изменения. Оценка их современниками не была од­нозначной. Одни сомневались в необхо­димости изменений: «Государственный герб есть предмет вековой и многовеко­вой. С течением времени он становится и более понятен народу и более досто­чтим. Посему государственный герб Должен быть постоянен и может допускать изменения только по особенным важным причинам... и в настоящее вре­мя... должен встретиться и не быть оставлен без внимания вопрос: настоит ли действительная потребность и благовременность предпринять изменения в государственном гербе?». Другие в патриотическом экстазе пели дифирамбы, утверждая, что герб в своей «пространной» форме «является эмблемой не только основных идей не­сокрушимого в своих великих устоях отечества нашего, а еще эмблематично изображает собою также и всю обшир­ную государственную территорию, все земли, нераздельно составляющие госу­дарство Русское».

Наступил XX век, и взгляд на это «еди­нение» и «нераздельность» стал совер­шенно другим: «В результате захватни­ческой политики царей и императоров к России присоединяются Казань, Си­бирь, Астрахань, Польша, Финляндия, Крым, Кавказ и Бессарабия, и мы ви­дим, что гербы этих стран и областей или нелепо пристегиваются на крыльях хищного орла или располагаются во­круг него. Таким образом... прежний государственный герб стал не только эмблемой русского империализма, но и наглядным доказательством порабоще­ния отдельных народностей и земель и свидетельством их позора и униже­ния»Сейчас смотрят:{module Сейчас смотрят:}