A+ A A-

Первые годы царствования Екатерины 2

Первые два-три года царствования Екатерины II заслуживают специального рассмотрения по двум причинам: в эти годы императрица разбирала «завалы», оставленные предшествующими царствованиями, а с другой стороны, в эти же годы выявились зачатки новой политики, получившей название просвещенного абсолютизма.    

    Спустя семь лет после переворота, когда положение Екатерины на  троне стало достаточно прочным и, казалось, ничто ей не грозило, она мрачными красками обрисовала положение страны в год, когда заняла престол: финансы находились в запущенном состоянии, отсутствовали даже сметы доходов и расходов, армия не получала жалованье, флот гнил, крепости разрушались, повсюду народ стонал от произвола и лихоимства приказных служителей, повсюду  царил неправый  суд, тюрьмы были  переполнены колодниками,  в неповиновении находились 49 тыс. приписных к уральским заводам крестьян, а помещичьих и монастырских крестьян в Европейской России —150 тыс.

    Рисуя столь безотрадную картину, императрица, конечно же, сгустила краски, но во многом она соответствовала действительности. Более того, Екатерина умолчала о двух главных своих бедах, несколько лет лишавших ее покоя: первая состояла в насильственном  овладении престолом, права на который у нее отсутствовали совершенно; вторая беда —это наличие трех законных претендентов на престол в лице двух свергнутых императоров и наследника — сына Павла Петровича.

    От свергнутого супруга удалось избавиться — через восемь дней после переворота его лишили жизни гвардейцы, приставленные для охраны. Сын Павел серьезной угрозы не представлял, поскольку он не имел опоры  ни в гвардии, ни при дворе, ни среди вельмож. Самым   опасным  претендентом Екатерина справедливо считала томившегося  в Шлиссельбургской крепости 22-летнего Иоанна Антоновича. Не случайно  императрица вскоре после воцарения пожелала на него взглянуть. Он выглядел физически здоровым, но многолетняя жизнь в полной  изоляции нанесла невосполнимый урон —  он оказался умственно неразвитым и косноязычным молодым  человеком. Екатерина несколько успокоилась, но полной уверенности, что '' имя Иоанна Антоновича не станет знаменем борьбы  против нее, не обрела и, как показали  последующие события, была совершенно права.   

    Екатерина, кроме того, не упомянула о внешнеполитическом наследии, полученном   от супруга: разрыв с союзниками  по Семилетней войне, заключение союза со вчерашним неприятелем Фридрихом II, передача в его распоряжение корпуса Чернышева и подготовка к войне с Данией.   

    Проще  и выгоднее всего для Екатерины было дезавуировать внешнеполитические акции Петра III — они были крайне непопулярны как в обществе, так и в действующей армии и особенно в гвардейских полках, по повелению императора готовившихся к походу против Дании. Однако отказ от внешнеполитического курса супруга был неполным: Екатерина не пожелала пребывать в лагере союзников, чтобы продолжать Семилетнюю  войну, но к радости изнеженных гвардейцев отменила датский поход и отозвала корпус Захара Чернышева. Не разорвала она и союза с Фридрихом II, поскольку имела виды на благожелательное отношение прусского короля к судьбам трона Речи Посполитой, где ожидали скорой смерти Августа III, а также Курляндии, где императрица намеревалась вернуть герцогскую корону Бирону.    

    Сложнее обстояло дело с решением внутриполитических задач. Именно  в этой сфере  от императрицы  требовалось проявить максимум  осторожности, предусмотрительности, умения лавировать и даже действовать вопреки своим убеждениям. Этими качествами она обладала в полной мере.   

    Преемственность политики в отношении дворян императрица подтвердила указом 3 июля  1762 г., повелевавшим крестьянам находиться в таком же беспрекословном повиновении помещикам, как и прежде. Заметим, личные воззрения Екатерины на крепостное право вступали в вопиющее противоречие с ее законодательством, т. е. практическими мерами, не ослаблявшими, а усиливавшими крепостной гнет. Преемственность политики проявилась и в подтверждении Екатериной нормативных актов предшествующего царствования: она оставила в силе указ Петра III о запрещении владельцам мануфактур покупать крестьян и его же указ об упразднении Тайной розыскных дел канцелярии.   

    Оба указа затрагивали интересы немногочисленной прослойки населения. Первый указ ущемлял мануфактуристов, но их в стране   насчитывалось  несколько  сотен и  их протест можно   было   игнорировать. Что касается Тайной розыскных дел канцелярии то   ни Петр  III, ни Екатерина не уничтожали орган политическое   сыска, а всего лишь  изменили   его наименование —отныне   политическими преступлениями стали ведать Тайные экспедиции   при Сенате и при Сенатской конторе в Москве. Полная преемственность карательных учреждений подтверждается тем, что штат   Тайной экспедиции  был  укомплектован сотрудниками Тайной   розыскных дел канцелярии во главе с кнутобойцем Шешковским.          

    Зачитываемый крестьянам манифест убеждал их беспрекословно   повиноваться властям, поскольку «собственное сопротивление, хотя  бы  и правильными причинами  понуждаемо было, есть грех, не простительный противу Божьей заповеди». Если крестьяне будут  продолжать сопротивляться, то их надлежало усмирять «огнем и мечом  и всем тем, что только от вооруженной руки произойти может».       

    Наконец, Екатерине II довелось «расчищать» еще один завал,  оставленный ей в наследие Елизаветой Петровной, опубликовавшей  в 1752 г. манифест о проведении в стране межевания земель.     Манифестом 1765 г. Екатерина отказалась от проверки владельческих прав на землю и руководствовалась принципом оставления  за помещиками земель, которыми они  владели к 1765 г. Таким  образом, все земли, ранее захваченные у казны, однодворцев и  соседей, передавались помещикам в безвозмездное пользование.  Мемуарист А.Т. Болотов назвал его «славным манифестом», вызвавшим  «великое потрясение умов». Только в XVIII в. в руках помещиков  оказалось около 50 млн. десятин земли, на владение которой они юридических прав не имели. Манифест 1765 г. положил новый этап межеванию, значительно ускорив его проведение.   

    Главная цель Екатерины II состояла, однако, не в подтверждении или развитии законодательных инициатив своих предшественников и в особенности супруга, а, напротив, в доказательстве никчемности законотворчества Петра III: надлежало опорочить его царствование, убедить подданных, что страна в его правление катилась в пропасть и единственное ее спасение состояло в низложении опасного для судеб нации монарха. В частности, надлежало определить будущее двух важнейших нормативных актов шестимесячного царствования Петра III: манифестов о вольности дворянства и о секуляризации церковных  имений.   

    Ученице Вольтера, конечно же, импонировала секуляризация, но она, зная недовольство церковников манифестом Петра III, поспешила обвинить бывшего супруга, что он «начал помышлять о разорении церквей», и объявила секуляризацию мерой «непорядочной и бесполезной», заверила церковников, что у нее нет желания «присвоить себе церковные имения».12 августа 1762 г. императрица ликвидировала Коллегию экономии и вернула вотчины духовенству. Это была тактическая мера. В конце того же года она поручила рассмотреть судьбу церковных имений  специальной комиссии. Укомплектованная   сторонниками   секуляризации  комиссия сочинила угодный императрице доклад, и она 26 февраля 1764 г. утвердила его — недвижимые и движимые имения черного и белого духовенства подлежали секуляризации. В спор светской и духовной власти за право владения церковным имуществом вмешались монастырские крестьяне, отказавшиеся повиноваться монастырским властям. Это укрепило Екатерину в намерении осуществить секуляризацию.   

    Императрица полагала, что освобождение дворян от обязательной службы усилит их независимость от трона, что противоречило ее представлениям о роли в обществе абсолютной монархии. Однако отменить манифест Петра III она не отважилась, как не отважилась и подтвердить его. Она решила спрятаться за спину специально учрежденной комиссии, которой дала два исключающих друг друга поручения. С одной стороны, она осудила манифест Петра III, ибо он, по ее мнению, «в некоторых пунктах еще более стесняет ту свободу, нежели общая отечеству польза и наша служба теперь требовать могут». Из этого повеления следует, что императрица намеревалась расширить дворянские привилегии.   

    С другой стороны, этой же комиссии было поручено изобрести способы, как заинтересовать дворян в  продолжении  службы. Комиссия сочинила доклад, расширявший дворянские привилегии (освобождение от телесных наказаний, от внесудебных репрессий и др.), но не изыскала мер, вынуждавших дворян служить.        В годы, когда императрица разбиралась с наследием супруга  она стала претворять в жизнь и меры, положившие начало новому  этапу в истории России.     

    В течение 1762—1764 гг. были отменены монополии на торговлю  смолой, а также на производство обоев, сусального золота и серебра  кроме того, объявлена свобода рыбных,  тюленьих и табачных  промыслов и свобода открывать сахарные заводы.     

    В 1764 г. состоялось открытие Смольного института благородных девиц. Это был новый тип учебных заведений.     

    К этим же годам относятся две акции Екатерины, внесшие  существенные изменения в структуру административных органов.  Одна  из них связана с проектом Н.И. Панина  об учреждении  Императорского совета и реформой Сената. Реформа  Сената прошла безболезненно. Рациональное  зерно разделения Сената на шесть департаментов с пятью сенаторами в каждом состояло в том, что его громоздкий состав позволял  многим сенаторам бездельничать, считать своей главной обязанностью не работу, а присутствие в учреждении. В департаментах  сокращалась возможность прятаться за спины других, повышалась  в 6 раз эффективность работы Сената.     Столь же безболезненно произошла и ликвидация гетманства  на Украине. Восстановление гетманского правления, упраздненного еще при Петре Великом, являлось плодом фаворитизма, когда Елизавета Петровна в 1750 г. Назначила гетманом 22-летнего брата фаворита К.Г. Разумовского.      

    В 1765 г. были введены еще два крупных новшества. Первое из них — открытие Вольного экономического общества. Оно должно было  помочь помещикам  рационально  организовать хозяйство, приспособить его к рыночным отношениям.   

    Другое новшество было связано с объявлением Вольным экономическим обществом  конкурса на лучший ответ на вопрос: «Что полезнее для общества,—чтоб крестьянин имел в собственности землю  или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или  другое имение простираться должны?» В течение двух лет  Экономическое общество получило 162 конкурсные работы, в том  числе 129 прислали немцы, 21—французы, 7—русские. Конкурсные работы прислали Вольтер и Мармонтель, Граслен и Эйлер. Они  подвергли резкой критике крепостничество, считали его противоречащим природе и человеческому разуму, писали о неминуемом  упадке общества, в котором господствует рабство, об угрозе выступлений народа, доведенного до отчаяния, о паразитизме дворянства.    Сейчас смотрят:{module Сейчас смотрят:}